По поводу начальника Тайлер говорит мне, что если и вправду не хочу читать депеши от него, то мне достаточно пойти в почтовое отделение, заполнить заявление о смене адреса, и пусть все его цидульки отправляются прямиком в какую?нибудь богом забытую дыру в Северной Дакоте.
Тайлер извлекает из морозильника пластиковые пакеты с чем?то белым и замороженным и складывает их в мойку. Я же тем временем ставлю котел на плиту и наполняю его водой. Мало воды нальешь, и вытапливаемый из сала жир сразу потемнеет.
— В этом жире содержится очень много солей, так что чем больше воды, тем лучше, — говорит Тайлер.
Кладем сало в воду и доводим воду до кипения.
Тайлер выдавливает в воду белую гущу из каждого мешка, а пустые мешки складывает в контейнер для мусора.
И говорит:
— Шевели мозгами. Вспомни всю эту чушь, которой тебя учили в бойскаутах. Вспомни курс химии для старших классов.
Трудно представить себе, что Тайлер когда?то был бойскаутом.
А вот еще что я могу сделать, по словам Тайлера. Могу поехать к дому начальника и подключиться через шланг к патрубку системы водоснабжения его дома. Взять ручной насос и вкачать в систему некоторое количество промышленного красителя. Красного, зеленого, голубого — неважно. А потом посмотреть, как мой начальник будет выглядеть на следующий день. А еще можно сесть в кустах и при помощи того же насоса поднять давление в системе до семи атмосфер.
Когда кто?нибудь пойдет в туалет и сольет воду, бачок взорвется. При десяти атмосферах, если кто?нибудь откроет душ, с душа сорвет насадку, и она полетит вниз со скоростью пушечного ядра.
Тайлер хочет поддержать меня морально. Но, если честно, я люблю моего начальника. Я же теперь просветленный. Почти как Будда. Паук в центре хризантемы. Алмазная сутра и космическая мантра. Хари Рама, ясное дело. Кришна, Кришна. Одним словом, Просветленный.
— Оттого, что ты засунул в жопу перо, — говорит Тайлер, — ты еще не стал павлином.
Сало топится, и жир всплывает на поверхность воды.
Ах так, говорю я, значит, это я воткнул в жопу перо?
Словно оттого, что у Тайлера все руки покрыты сигаретными ожогами, душа его продвинулась на высший уровень. Мистер и миссис Подтирки Для Жопы. Я придаю своему лицу невозмутимое выражение и превращаюсь в одну из тех индийских коров, которых время от времени приходится отстреливать работникам аэропортов.
Уменьшить огонь на плите.
Я перемешиваю кипящую воду.
Все больше и больше жира всплывает на поверхность воды, пока не образуется толстый слой перламутрового цвета. Сними слой жира большой ложкой.
Итак, спрашиваю, что там Марла?
Тайлер говорит:
— Она, по крайней мере, хочет дойти до точки. Я перемешиваю кипящую воду. Снимать жир надо до тех пор, пока он не вытопится весь. Только жир, вытопленный подобным образом, обладает хорошим качеством. Только такой жир нам и нужен.
Тайлер говорит, что я не хочу дойти до точки. А если не дойти до точки, то нечего и надеяться на спасение, Иисус пошел на распятие. Дело не просто в том, чтобы отказаться от денег, собственности и положения в обществе. Такой пикник может себе позволить каждый. Дело в том, что от самосовершенствования я должен перейти к саморазрушению. Надо начинать рисковать.
Это, в конце концов, не научный семинар.
— Если струсишь, не дойдя до точки, — говорит Тайлер, — у тебя ничего не выйдет.
Воскрешение возможно только после полного саморазрушения.
— Только потеряв все, — говорит Тайлер, — мы приобретаем свободу.
Интересно, есть такая вещь, как преждевременное просветление?
— Мешать?то не забывай, — говорит Тайлер.
После того, как весь жир вытопился, слить кипяток. Вымыть котел и наполнить его свежей водой.
Я спрашиваю Тайлера, неужели мне еще так далеко до точки?
— Ты даже и представить не можешь себе, говорит Тайлер, — как далеко.
Повтори процесс со снятым жиром. Растопи его в водяной бане и снимай верхний слой.
— В сале, которое мы используем, очень много солей, — говорит Тайлер, — а если солей слишком много, то мыло не затвердеет.
Растапливай и снимай.
Марла возвращается.
В тот же момент, как Марла открывает раздвижную дверь, Тайлер исчезает. Он пропадает так стремительно, словно кинулся из комнаты наутек.
Может, пошел наверх, а может — в подвал спустился.
Подлый трус.
Марла возвращается, неся в руках пластмассовую канистру со щелочью в хлопьях.
— У них там, в магазине, была туалетная бумага, изготовленная на сто процентов из переработанной туалетной бумаги, — говорит Марла. — Ну и работенка, наверное, перерабатывать туалетную бумагу.
Я беру канистру и, не сказав ни слова, ставлю ее на стол.
— Могу я сегодня остаться на ночь? — спрашивает Марла.
Я считаю в уме слоги: пять, семь и снова пять.
Улыбка змеи,
Тигра приветливый взгляд:
Ложь — источник зла.
Марла говорит:
— Что это ты такое варишь?
Я — Точка Кипения Джо.
Вали отсюда, просто вали и не задавай вопросов.
Вали отсюда, просто вали и не задавай вопросов. Что тебе, мало того времени, которое ты у меня уже отняла?
Марла хватает меня за рукав и задерживается на секунду, чтобы поцеловать меня в щеку.
— Позвони мне, — просит она, — Пожалуйста, позвони, нам надо с тобой поговорить.
Я повторяю: да, да, да, да, да.
Как только Марла выходит из дома, Тайлер возвращается.
Словно по волшебству. Мои родители в совершенстве владели этим волшебством. Они упражнялись в нем пять долгих лет.
Я вытапливаю жир, а Тайлер тем временем освобождает место в холодильнике. Клубы пара заполняют все вокруг, и вода капает с потолка кухни. На задней стенке холодильника горит сорокаваттная лампочка. Свет ее с трудом пробивается через ряды пустых бутылок из?под кетчупа и банок с маринадом. Но и этого мне хватает, чтобы отчетливо рассмотреть профиль Тайлера.
Вытапливай и снимай слой. Вытапливай и снимай слой. Сливай жир в пустые картонки из?под молока со срезанным верхом.
Пододвинув стул к открытому холодильнику, Тайлер следит за тем, как застывает жир.
Я становлюсь на колени перед Тайлером рядом с холодильником, и Тайлер показывает мне линии у меня на ладонях. Линия жизни. Линия любви. Бугры Венеры, бугры Марса. Вокруг нас — холодный туман, наши лица освещены тусклым светом.
— Окажи мне еще одну услугу, — просит Тайлер.
Ты имеешь в виду Марлу, не так ли?
— Не смей мне даже говорить о ней. И не смей говорить с ней обо мне у меня за спиной. Обещаешь? — настаивает Тайлер.
Обещаю.
— Если ты упомянешь меня при ней, то больше никогда меня не увидишь.
Обещаю.
Обещаешь?
Обещаю.
Тайлер говорит:
— Запомни, ты пообещал мне это трижды.
Слой какой?то густой и прозрачной жидкости собирается на поверхности жира в холодильнике.
Жир, говорю я, разделяется.
— Все правильно, — замечает Тайлер. — Это глицерин. При производстве мыла его смешивают с твердым жиром. А мы его снимем.
Тайлер облизывает губы и кладет мою руку ладонью вниз к себе на колено, покрытое полой его халата из рифленой резины.
— Если смешать глицерин с азотной кислотой. получится нитроглицерин, — говорит Тайлер.
Я делаю глубокий вздох и повторяю слово «нитроглицерин».
Тайлер еще раз облизывает губы и влажным ртом прикладывается к тыльной стороне моей ладони.
— Если смешать нитроглицерин с натриевой селитрой и опилками, то получится динамит, — говорит Тайлер.
