Пока Вильрих представлял меня — «Тот самый алхимик, с Граульфа, служит у князя Якуба», — Эльзбет надела измызганный кожаный фартук, чрезвычайно похожий на мясницкий, принесла к столу тяжелую коробку, открыла и я узрел набор блестящих инструментов, вполне подошедших бы увлеченному любимым ремеслом палачу. Ножи, замысловатые крючки, странно изогнутые ножницы и тонкие спицы. Украшение любой пыточной. Впрочем, на сверкающее железо я обратил мало внимания, куда больше привлекал источник миазмов, распятый на поверхности стола — лапы были накрепко привязаны ремнями к вбитым в углы штырям.
— Что скажет многоученый алхимик? — ведьма посмотрела на меня загадочно, но в ее полуулыбке угадывалась ирония. — Подойди, не бойся, оно дохлое.
— Это чувствуется, — просипел я.
— По крайней мере, я полагаю , что дохлое… — добавила Эльзбет с откровенной насмешкой. — В таком деле ни в чем нельзя быть уверенной до конца.
— Что это за тварь? — я наконец сообразил задать самый важный вопрос. Руководство Университета теперь вправе с чистой совестью меня уволить: биологический вид опознан не был, хотя я, обладая великолепной памятью, наперечет помнил облик и характеристики всех наших образцов, путался только в регистрационных номерах. С эндемиками и земными видами было еще проще, обыкновенная углеродная жизнь…
ТАКИХ существ на Меркуриуме нет. В любом случае, раньше не было. Что делается, подумать только!
«Вернувшись в город, надо будет обязательно проверить статистику перемещений через планетарные точки сингулярности, — машинально отметил я. — Вдруг эту мерзость завезли сюда случайно?.. Но кто и зачем? Нет, такое решительно невозможно, карантин строжайший, четыре независимых системы контроля, гравитационные помехи, «Сапфир» тоже не дремлет!..»
— Позвольте, — я поддался наитию, вежливо отстранил пани Эльзбет, сорвал с цепочки на поясе универсальный детектор, выполненный в виде семилучевого солнечного колеса, и загнав поглубже появившийся под грудиной рвотный комок приложил его к дряблой коже гадины. Подождал несколько секунд. «Магический» амулет залился радужным светом, отбросив на стены тонкие красный, синий и густо-фиолетовый лучики. Эльзбет завистливо охнула — не видела раньше ничего подобного, что вполне понятно: такой артефакт купить невозможно. Это оборудование предназначено только для сотрудников Университета.
Детектор регистрировал остаточный фон биоизлучения, по которому можно сразу определить, к какой группе относится объект исследований. Красный — нечисть, синий или зеленый — нейтрал, фиолетовый — латентный хищник, в основном питающийся падалью или вообще предпочитающий вегетарианскую диету до времени, пока не попадется чересчур слабая или больная добыча.
Эльзбет завистливо охнула — не видела раньше ничего подобного, что вполне понятно: такой артефакт купить невозможно. Это оборудование предназначено только для сотрудников Университета.
Детектор регистрировал остаточный фон биоизлучения, по которому можно сразу определить, к какой группе относится объект исследований. Красный — нечисть, синий или зеленый — нейтрал, фиолетовый — латентный хищник, в основном питающийся падалью или вообще предпочитающий вегетарианскую диету до времени, пока не попадется чересчур слабая или больная добыча. Вроде земной гиены. После физической смерти особи наноконтроллеры активны еще в течение нескольких недель, а это… этот… монстр сдох, судя по запаху, месяц назад. Признаков разложения нет. Почему, спрашивается?
Загадка вот в чем: класс «Inferno» и класс «Nature» генетически несовместимы. Нельзя создать помесь кошки и крокодила! Одинаково фонить они не могут, а поди ж ты — и красный лучик, и синий. Бред!
— Его убили минувшей ночью, — пани Эльзбет словно прочитала мои мысли. — Очень недалеко отсюда, в одном из домов деревни Черна. Он забрался в жилище простецов. Шесть погибших. Когда на крики сбежались вооруженные кто чем соседи, зверь ранил еще дюжину. Смотрите, на задних лапах тяжелые ожоги — святая вода, подоспел священник. Добивали цепами, поэтому вид такой неприглядный. Запах? Нечистая сила всегда воняет, но этот — особенно. Я потом забрала труп. Простецы перевозили его на телеге, уже утром. Были опасения, что тело под солнечными лучами расточится, как у любого демона, однако этого не произошло…
Да-да, разумеется. Ультрафиолет, мгновенная реакция распада тканей, разрушаются межклеточные перегородки и большинство белков, от твари класса «Inferno» остается мутная лужа. Над этой технологией в Университете работали четверть столетия, пока добились искомого результата — нечисть «исчезает» в самом буквальном смысле этого слова. От трупа практически ничего не остается.
Тело жутко изуродовано: крестьянский цеп — оружие донельзя опасное, хоть и неблагородное, — но все внешние признаки «Inferno» у этого существа налицо, можно определить безошибочно. Стандартный набор зубов-когтей, яйцеобразный череп с очень глубокими глазницами и впадиной вместо носа — узкие вертикальные щели. Нижняя челюсть разбита, видны характерные двойные клыки. А вот сложение нестандартное, все «демоны» антропоморфны, то есть отдаленно напоминают человека, ходят на двух конечностях. Этот монстр больше напоминает очень крупную собаку или даже рептилию, плечевой пояс низко, а угол локтевого сгиба слишком острый, будто у ящерицы. Кожа бледно-синюшная, скользкая, никаких признаков чешуи или шерсти. Словом, уродище каких поискать.
— Посторонитесь, я начну, — безмятежно сказала ведьма. — Забрызгает ненароком, полжизни не отмоетесь.
Вскрытие? Я так и знал! Убивать надо за столь нездоровую тягу к естествознанию!
— …Это беременная самка, — четверть часа спустя заявила Эльзбет. К этому времени я остался в гордом одиночестве, Вильрих не выдержал и ринулся наружу. Полагаю, блевать. Я и сам держался из последних сил. Ведьма сосредоточенно трудилась, ей все было нипочем. Прирожденный вивисектор. — Три плода. Смотрите, они живы…
— Живы? — Это оказалось последней каплей. — Почему?!
— Не знаю, господин алхимик, не знаю… Может, ты расскажешь?
Глава шестая
СЛЕДСТВИЕ ВЕДУ Я!
В. Моравия — Готия.
Моравия — Готия.
15-17 июля 3273 г. по РХ
— Сотый раз повторяю: Николай, бросай пить! — ярился пан Щепан из Крумно. Господин начальник прибыл с Граульфа через Металабиринт ночью, пока я постигал азы занимательной анатомии. — С белой горячкой не шутят! Ты хоть понимаешь, о чем говоришь?
— Отлично понимаю, — я вынул из мешка наглухо запечатанный сосуд мутного стекла и утвердил его на столе. — Один из эмбрионов, выпросил на память. Можно провести сравнительный анализ…
Пан Щепан уперся обоими локтями в стол, и воззрился на меня сочувствующе:
— Партеногенез, хочешь сказать?.. Согласен, этого прелестного младенчика мы переправим в Университет как можно быстрее, пусть на кафедре биоскульптуры разбираются. Однако, по-моему, ты все усложняешь, что всегда было свойственно молодежи.
— Молодежи ? — переспросил я, пробуя это слово на вкус.
— Не придирайся к метафорам. Ты пришел в Университет сравнительно недавно, кроме того, ты не теоретик, а практик, работаешь с живыми экземплярами.
— Однако некоторое представление о технологии производства имею! — бурно возразил я. — Нечистая сила не может размножаться! Никак! И, конечно, не может скрещиваться с другими видами!
