Говоря проще, замшелые руководства, созданные при основании программы «Легенда», безнадежно устарели, но доказать это ректорату невозможно: там полагают, что предусмотрели всё и возражений не принимают, ссылаясь на пресловутый режим секретности — замкнутый круг. Вот и приходится импровизировать на свой страх и риск — если начальство узнает, меня без разговоров вышвырнут из проекта. А я все-таки хочу посмотреть, чем закончится эта немыслимая авантюра, жизнь впереди долгая, да и трудов жалко…
По пути к Малоградцу я наскоро обдумал ситуацию с Вильрихом, а поскольку эффект внезапности прошел, я понял, что не произошло ровным счетом ничего страшного. Зря я сразу вспомнил кровожадную инструкцию, ой зря.
Зря я сразу вспомнил кровожадную инструкцию, ой зря. Размещение лабораторий на географической сетке? А как же иначе — таково веление звезд, от этого зависит успех нашей «магии»! Ответ вполне в духе Меркуриума, если они верят в категорически антинаучную астрологию, то и это объяснение схавают за милую душу. Все остальное — не более чем досужий вымысел, фактов у его высочества нет и быть не может. Подозрения, касаемые нашей деятельности на Меркуриуме, остаются только подозрениями, за руку алхимиков еще никто не ловил, а если и поймают, будет достаточно немедленной жалобы в Совет — эти уж точно с пытливыми искателями правды церемониться не станут!
Выходит, что мой первоначальный испуг относительно нарушения режима ничем не оправдан, я имел все основания и полное право послать настырного принца в любое малодоступное место, рискуя при этом лишь схлопотать по морде с последующим вызовом на поединок. Но тогда почему я не раздумывая согласился на предложение Вильриха? Вероятно, интуиция — она меня редко подводила. А ну как его высочество раскопал что-то такое, о чем мы не знаем, — недаром ведь он попросил взять посеребренный клинок, значит, речь идет о наших подопечных…
Вот и «Пробитый бочонок». По сравнению с уютным заведением толстухи Клары, выглядит безобразной пивнухой, каковой, впрочем и является. Грязненько, потолок закопчен, пахнет дымом открытого очага и капустой. Факелы на стенах. Хозяева — простецы.
Почему Стража Крепостей во время визитов в город собирается именно здесь, я понятия не имею. Традиция. Наверное, полагают, что «Бочонок» каким-то образом поддерживает их репутацию крутых парней, на льняных простынях приличных постоялых дворов пусть спят неженки и маменькины сынки!
Ага, знакомый мне простец все-таки нашел дорогу, сидит в дальнем уголке и глушит кислое пиво вместе с одним из Стражей, попутно рассказывая о наболевшем. Еще полдесятка длинноволосых и бородатых верзил расположились за столом возле мутного окна, едва пропускающего свет — азартно дуются в «Трех коней», некое подобие игры в кости, только сложнее и гораздо увлекательнее. Маленькие пирамидки с изображениями животных и чудовищ на гранях прыгают по неровным грязноватым доскам.
— Только гляньте, кто пришел! — Рикимер, он в этой компании верховодит, тотчас зацепил меня взглядом и махнул рукой, давай мол, сюда. — Его милость господин советник короны! Сначала прислал к нам какого-то деревенщину, теперь объявился собственной персоной. Что, снова достоуважаемых алхимиков за жопу взяли — гомункулуса представить требуют?
Живописная братия, сказать нечего. Из знакомых только Рикимер и Тотила, это их настоящие имена, не прозвища. Оба родом из Готии, с самого севера, благородные по рождению. Один простец необычного облика, очевидно, генетическая аномалия в рамках допустимого — чрезмерно высок и силен, этнический тип «Норд-II», адаптирован к высокогорным условиям и климату приполярных областей. Четвертый наверняка местный, моравец, по костюму и длинным усам видно. На куртке тисненый герб Остромержей, захудалого рода, держащего под своей рукой Орлицкие леса, это вниз по течению Римавы, реки, на которой стоит Дольни-Краловице. Пятый — совсем мальчишка, но тоже из наших дворян. Обязательная для Стражей борода едва пробивается.
— Любуйтесь, господа хорошие, — Рикимер потянул меня за рукав и усадил рядом. Ухватил пустую кружку, плеснул из кувшина, подвинул ко мне. — Вроде как чиновник, а выглядит живым человеком, что само по себе удивительно. С Тотилой ты уже пил. Усатый — Королек, малыша мы так и кличем, Малышом, а здоровяк это Од-простец. Из диких простецов, между прочим, только ты не треплись, где попало…
— Из дик… — я поперхнулся воздухом.
Из диких простецов, между прочим, только ты не треплись, где попало…
— Из дик… — я поперхнулся воздухом. — В каком смысле?
— Вот что делает вонючий городской воздух, — в меня ткнули замусоленным перстом. — Люди слух теряют!
Рикимер оглянулся, сделал над собой усилие и сказал гораздо тише:
— Отвечаю: в смысле самом прямом и ясном. Дикие простецы — это никакая не сказка, за Танвальдом их теперь хватает… Ода я к себе взял за то, что силен, как бык, и соображает не хуже нас с тобой.
Я потрясенно уставился на простеца, тот ответил взглядом на взгляд, улыбнулся чуть смущенно. Ничего не сказал.
— С чем пожаловал, твоя милость? — снова загудел Рикимер, бас у него знатный, оглушающий. — Опять яйца оборотня понадобились? Детородный уд кобольда? Он у них дли-инный!
Последовал взрыв радостного смеха. Алхимики (обычно через посредников, как я упоминал) покупали у Стражи Крепостей некоторые экзотические трофеи якобы для изготовления колдовских снадобий, а на деле для анализа тканей «существ со способностями, превышающими стандартные», — корректный эвфемизм, используемый в университетской документации. Очень удобно, иначе пришлось бы самим бегать по лесам и урочищам, вылавливая «образцы», за развитием и жизненным циклом которых мы обязаны наблюдать, — Университет жаждет совершенства, которому, как известно, нет предела…
— Пока обойдусь, — отказался я. — Готов заплатить за слухи.
— Ну, этого добра у нас хватает! — опять расхохотался Рикимер, остальные поддержали. — Про дочурку Ружицкого наместника слыхал?..
— А ну хватит, — я хлопнул ладонью по столу, костяные пирамидки дружно подпрыгнули. — Что происходит возле Крепостей? Почему ты сейчас в городе, посреди лета? Стража приходит сюда зимовать, когда нечисть расползается по своим берлогам… Работы нет?
— Работы? — Рикимер насупился и посмотрел на меня едва ли не агрессивно. Его развеселые дружки притихли, знали, что шутить с вожаком не следует. Раздавит одним кулаком и не заметит. — Трудов у нас, твоя милость, вдесятеро против прежнего. По перевалам на север теперь не пройти, только если большой ватагой, рыл в тридцать, и чтоб каждый с оружием. В деревнях у предгорий, что по эту сторону Танвальда, что по ту, неспокойно — людей режут, душат, утаскивают незнамо куда! Куда там простецы, благородные гибнут! Нечистая сила среди бела дня вылезает, поверишь?..
— Не может быть, — твердо сказал я. — Это аксиома, нечисть от лучей солнца погибает!
— Акси?.. Что? — поморщился необразованный Рикимер. — А, закон? Был закон, да сгинул. Что ты, господин советник, ответишь, встреть ровнехонько в полдень… ну, не в самый полдень, чуток пораньше… натуральнейшего беса-спинагона? Понимаешь? Адову тварь! Знаешь, где? Но окраине Градца Опольского! Хорошо, мы священника нашли, только с его помощью и уделали!
