Согласно всеобщему убеждению, цель существования ИР — накопление, обработка и систематизация любой доступной информации. Возможно. Но обычному человеку не постичь, как разумная тварь может обитать в замкнутом пространстве накопителя, не имея возможности двигаться, дышать, действовать…
Я не представляю себе, как ИР переносят такое вот «пожизненное заключение», однако жалоб от искусственного интеллекта «Эквилибрума» никогда не слышал, вовсе наоборот: он заверял, что жить в мире нематериальном гораздо интереснее, поскольку невидимую Вселенную, среду обитания, можно создавать самому и изменять ее по собственному желанию за долю мгновения. Чувствуешь себя эдаким ма-аленьким богом.
Может быть, в своем виртуальном мире Нетико и являлся божеством, однако его сверхразумность в обычном Универсуме проявила себя лишь отчасти. Голограмма над ПМК моргнула, залилась успокаивающим синим светом и тихий голос ИР не без смущения произнес:
— Вот ведь история… Прости, но я решительно ничем не могу помочь.
— То есть как? — я ушам своим не поверил.
— Нужны технические подробности? — осведомился Нетико. — Гибель нейронов корабельной сети происходила по принципу цепной реакции, сеть полностью разрушена, я не обнаружил ни одного активного участка. В условиях космического вакуума я сумел бы управлять двигателями маневра, но лабиринтная силовая установка недоступна, реакторы действуют в автономном режиме…
— Получается, мозг есть, а нервные стволы, по которым передается сигнал важнейшим органам, отсутствуют?
— Да, сравнение вполне адекватно. Подобная ситуация не описана, исторических прецедентов не отмечено.
— Еще бы они были отмечены… — выдавил я. — Случалось, корабли бесследно исчезали в Лабиринте, преодолевали точку входа, но в точке выхода не появлялись. Теперь понятно, что с ними происходило!
— Разве? — снисходительно отозвался ИР. — Ты не учитываешь множество иных вероятностей.
— Слушай, давай по делу! Меня сейчас меньше всего интересуют вероятности! Тем более, что ты и я находимся в одинаковом положении!
— Не понял? — я достаточно ясно представил, как Нетико пожимает плечами.
— Ты сидишь в ПМК и выбраться оттуда не можешь, а я заперт на борту «Эквилибрума»! Снаружи — пространство Лабиринта, спасательным челноком не воспользуешься.
— Есть одно предложение, — перебил Нетико. — Рассуди: ядерное топливо однажды будет израсходовано.
— Скорее поздно, чем рано, — проворчал я в ответ.
— Хорошо, пусть будет поздно. Реакторы отключатся, верно? Мы выскочим из Лабиринта незнамо где. Судя по относительной плотности вещества в галактике Млечный Путь, риск врезаться в звезду или вынырнуть в ядре планеты ничтожно мала. Но зачем ждать неизбежного несколько суток, а возможно и недель?
— Ты о чем? — я подался вперед, словно разговаривал с живым человеком.
— Отключи реакторы вручную. Конструкция это позволяет.
— Ты ненормальный!
— Вряд ли, — откровенно фыркнул Нетико. — В отличие от людей, сущности ИР не подвержены психическим расстройствам. Я лишь предлагаю наиболее оптимальный вариант действий. Тем более, что система жизнеобеспечения постепенно выходит из строя.
— Только этого не хватало, — охнул я. — Я заметил, становится слишком холодно… В чем дело?
— Нарушен цикл теплообмена, утечка энергии.
— Плохо дело.
— Если даже «Эквилибрум» выйдет из Лабиринта в межзвездном пространстве вдали от Обитаемого Кольца, мы сумеем оповестить Транспортный Контроль, — продолжил ИР. — Но и только. Служба спасения может оказаться бессильна…
— Понимаю, — кивнул я. — «Эквилибрум» окажется вне радиуса действия кораблей Содружества, у черта на куличиках… Что тогда?
— Выход один: подойти на термоядерной тяге к ближайшей звезде и остаться на ее орбите. Дорога может занять несколько лет, даже с максимальным ускорением.
— Звучит обнадеживающе. Мне светит приятное времяпровождение в криогенной фуге?
— Именно.
— На десятилетия, а может и навсегда? — я поперхнулся.
— Вы, люди, верите в судьбу и счастливый случай. Нефакторизуемые переменные, которыми ИР не оперируют. Но ты ведь человек? Тебе можно.
— О Господи… Признаться, у меня сердце в пятки уходит!
— Никаких других предложений у меня нет. Решайся.
И я решился.
* * *
Атмосферное давление в трюмах корабля, содержание кислорода и гравитация во время перелета снижаются на пятьдесят процентов, но условия достаточно сносные — груз нежный, техника к жестким условиям абсолютного вакуума не адаптирована. Единственно, очень холодно, больше двадцати градусов мороза, от которого спасает только костюм с подогревом, обнаружившийся среди запасов спасательного челнока.
Если знать как идти, в реакторный зал можно пробраться очень быстро, а я за долгие годы изучил «Эквилибрум» как свои пять пальцев, побывал в каждом закоулке. Из-за недостатка энергии во внутренней сети корабля не отпираются шлюзы переборок? Ничего страшного, аварийная пневматическая система работает безукоризненно.
Руководство операцией принял на себя Нетико. ПМК я оставил в кабине, ИР настроился на передатчик гермокостюма и теперь я отлично слышал каждое слово Нетико, направлявшего мои действия.
— Код доступа в реакторный отсек помнишь? — добродушно гудел искусственный разум. — Иначе ничего не выйдет.
— Иначе ничего не выйдет.
— Проще пареной репы. Три семерки, три шестерки, три пятерки и мое имя, — ответил я. — Чтобы не забыть.
— Хорошо, открывай, — стальные лепестки послушно разошлись. — Замечательно. Справа впереди операционная панель. Что видишь?
— Как обычно, голомонитор, схема реакторов. Выведены на максимальную мощность, энергопотоки стабильны, расход дейтерия в норме, никаких отклонений… Тут, между прочим, тепло.
— Не отвлекайся. Единственный вариант: дать аварийный сигнал, затем система с максимально возможной быстротой остановит термоядерную реакцию, лабиринтные двигатели останутся без питания и нас вышвырнет в реальный мир. Помнишь, что делать?
— Да помню, помню, не сквалыжь…
Так. Ввести и подтвердить капитанский код. Повернуть четыре ключа. Набрать на сенсорной клавиатуре команду, содержащуюся в «красной папке», которую Транспортный Контроль выдает командиру каждого судна. Затем еще раз — защита от дурака. Выполнить?
Выполнить. И будь что будет!
— Очень надеюсь, что «Эквилибрум» не рассыплется в пыль, — выдавил я и попытался утереть пот с лица. Тщетно, перчатка скользнула по «наморднику» маски. — Неизвестно с каким ускорением мы проскочим точку перехода, внутренние силовые поля рассчитаны самое большее на 80 G.
— Бегом наверх! — рявкнул Нетико. — У тебя от силы пять минут!
При сниженной гравитации двигаться значительно легче, поэтому я вернулся на жилую палубу с форой в сорок три секунды. Рухнул в капитанское кресло, пристегнулся, сунул в поясной кармашек коробочку ПМК. Погибать, так вместе!
— Держись, — предупредил меня ИР. — Сейчас… Есть переход!
Я ожидал чего угодно, любой гадости, но только не самого обыкновенного «выныривания» — «Эквилибрум» содрогнулся, полыхнула знакомая вспышка, синеватый вихрь заместился чернотой космоса с точками звезд.
— Ускорение 16g, — преспокойно откомментировал Нетико. — Корабль в чистом космосе, поздравляю. Попробую разобраться, где мы, радар и сканеры работают, система ориентации в пространстве тоже…
