— Да потому, что законы природы, пищевые цепочки и схемы охотник-жертва неизменны во всех мирах, где углеродная жизнь развивалась по типу «Дарвин»! Ты тоже животное, но разумное. Участник трофической сети, который может стать жертвой гетеротрофа второго-третьего порядков!
— Чего? Ты опять?
— Тебя могут запросто сожрать. Так доступнее?
— Более чем. Значит, послушаемся доброго карлика и пойдем точно на восток?
— Мы ничего не знаем про экосистему этой планеты, за исключением одного факта: ее обитатели обладают странными, практически невероятными свойствами, не наблюдающимися ни у одного известного на сегодняшний день живого организма. Достаточно вспомнить оборотня и летучего пузыря.
— Оборотня? — я призадумался. — Очень точное определение. Но ведь оборотни бывают только в сказках!
— Правильно. А кожаный мешок с тремя глазами и зубастым ртом не может летать. К истории с карликом объяснение подобрать проще: предположим, что это деградировавшая ветвь человеческого рода. Пример реэволюции или мутаций.
— Ох, чует мое сердце — мы влипли! Так влипли, что…
— Не причитай, не поможет. Я помогу держать точное направление, считай, что я у тебя штатный штурман. Остальные правила запомнил?
— Идти быстро, не приближаться к водоемам и объектам красного цвета, на странные голоса внимания не обращать, смотреть в оба глаза! — отчеканил я.
— Молодец. Значительно лучше!
Оказалось, что завалы и бурелом находились только возле дороги, с которой я повернул налево, в гущу леса. Десять минут пришлось петлять вокруг настоящих баррикад из трухлявых бревен и участков непроходимого подлеска, затем двигаться стало значительно легче, появились небольшие открытые лужайки, на одной из которых росли красные цветы — я послушно обошел поляну стороной, хотя никакой угрозы не чувствовал.
Нетико заявил, что пыльца цветов может оказаться ядовитой, отсюда и предупреждение карлика. Становилось жарко и душно, ветра совсем не было, царившая вокруг тишина угнетала — ни тебе поющих птиц, ни жужжащих насекомых…
Впрочем, с насекомыми — точнее, с членистоногими, — я столкнулся почти сразу. Краем глаза заметив движение, я обернулся и узрел паука невообразимых размеров, медленно ползущего вверх по стволу дерева. Черный, как смоль, паучина с напоминающим человеческий череп белым рисунком на брюшке, по счастью, не обратил на меня никакого внимания, а я постарался как можно быстрее исчезнуть — каждая лапа паука была длиной в метр, не меньше. Нетико не преминул заметить, что такой монстр вполне способен разделаться с крупным млекопитающим и если пауков-переростков в лесу много, то смотреть надо не в оба глаза, а во все восемь. Я счел каламбур неудачным, а искусственный разум перенастроил сенсоры ПМК на обнаружение любых форм жизни, крупнее полевой мыши, — нашим главным приоритетом стала осторожность помноженная на внимательность!
«Воронку», наполненную мутной зеленоватой водой, я обнаружил на седьмом километре пути — вышел прямиком на берег идеально круглого озерца, со всех сторон окруженного лесом. По гладкой поверхности плавали клочья тины, у берега валялись полусгнившие ветки, неприятно пахло разложением и прелой травой.
— Назад, — скомандовал Нетико. — Причем быстро! Детектор движения регистрирует множественные сигналы…
Привыкнув к тому, что ИР зря стращать не будет, я попятился и рванул прочь. Очень вовремя, надо сказать.
Шшук, шшук, шшук… С этим противным звуком из глубин ямины вылетели полупрозрачные нити с неким подобием небольшого гарпуна на оконечье, два острия вонзились в толстый ствол совсем рядом с моим плечом, породив фонтан щепок. Я инстинктивно упал на четвереньки и пополз в сторону — ход был достаточно разумный, поскольку «гарпуны» целили в туловище и голову. Лишь метров через пятьдесят Нетико призвал меня остановиться — опасность миновала.
Поверхность озера бурлила, я это отлично видел в просвет между деревьями. Первое впечатление — садок со змеями или взбесившийся спрут. Множество беспорядочно извивающихся скользких щупалец, на конце каждого — шарообразное утолщение, из которого и выбрасывались стекловидные тросики с зазубренным гарпуном…
— Вот это — совершенно точно эндемичный вид, — тоном знатока ксенобиологии сказал Нетико. — Аналогов в мирах Содружества нет. Сделай описание, и можешь смело рассчитывать на премию от комитета Сената по исследованиям чужой жизни.
— Катись ты знаешь куда? — пролепетал я, наблюдая, как поверхность вскипевшего водоема успокаивается. — Встречу карлика в следующий раз, скажу спасибо и подарю сотню брелков. Уберег…
— Видишь, а ты не хотел верить! По моим оценкам, масса озерного обитателя приближается к тонне, очень крупное животное, которое вдобавок способно отлично маскироваться — я сумел зарегистрировать его присутствие, только когда монстр начал двигаться и изготовился к атаке. Нам повезло.
— Не нам, а мне.
— Нам. Если бы зверь утащил тебя в озеро, ПМК тоже оказался бы в его желудке… Если ты полагаешь, что мне нравится перспектива провести вечность в брюхе какого-то болотного ксеноморфа, то глубоко ошибаешься.
— Эгоистичная скотина!
— Никаких возражений. Эгоизм присущ всем разумным существам. Поднимайся, надо идти дальше. Необходимо как можно быстрее покинуть опасную зону.
Поднимайся, надо идти дальше. Необходимо как можно быстрее покинуть опасную зону. Помнишь слова карлика — «таким как ты, нельзя тут появляться»? Я убежден: территория вокруг крепости недаром обнесена сетью ловушек и насыщена странными хищниками — те ребята, которые выслали штурмовики и уничтожили наш челнок, имеют серьезные основания что-то скрывать.
— Искусственная экосфера? Ты это хочешь сказать?
— Не знаю… Дело в том, что очень крупный хищник наподобие урода из озера, должен быть хищником активным — то есть передвигаться, искать жертв, охотиться. В противном случае, он умрет от голода. А этот — сидит и ждет, пока к его обиталищу кто-либо приблизится. Вспомни, мы не встречали в лесу большого количества животных, которые могут служить ему пищей. Ненормальное поведение. Скорее всего это страж, охранник, уничтожающий искателей приключений, осмелившихся проникнуть в запретный район. Обычно он спит, но едва к озеру подходит человек — мгновенно просыпается. Остальное ты видел.
— Только не говори, что это искусственно выведенный организм! Кому нужно создавать таких чудовищ, вместо того чтобы пользоваться простенькой и безотказной оборонительной техникой?
— Повторяю для глухих: не знаю. Лишь выстраиваю приемлемую теорию. Пошли, только время теряем.
Если для Нетико понятие «время» являлось абстракцией — искусственный разум бессмертен, информационный пакет ИР будет существовать до тех пор, пока невредим носитель, на который он записан, — то с человеком все гораздо сложнее. Люди имеют неприятное свойство уставать, им хочется пить и есть, они страдают от жары и могут натереть ноги. Я с ранней юности не преодолевал такие большие расстояния пешком — к шести вечера я протопал больше тридцати километров и окончательно выдохся. На пути попалось еще несколько «воронок» (я благоразумно обходил их стороной), дважды слышались «голоса» — тихое жалобное лепетание на незнакомом языке, похожее на призыв о помощи. Нетико сразу определил, что мне ничего не чудилось — никаких галлюцинаций, ИР тоже фиксировал звуковые волны и определил местонахождение их источника. Дешифровать сигнал не получилось, однако Нетико пока не терял надежды. Я предпочел никуда не сворачивать и любопытства не проявлять — после приключения у озера слова лесовичка уже не казались чепухой. Предупрежден — значит вооружен.
