В шлеме зазвучал голос командующего крепостью контр?адмирала Амириани:
— Долгов, нам не удаётся остановить приближающуюся цель.
— Приказывайте, товарищ адмирал! Я жду приказа!
Каждое слово, каждое заклинание, каждая команда — любое формулирование мысли или волевого посыла с момента включения сигнала тревоги записывалось «чёрными ящиками». Поступала туда и информация извне крепости — с датчиков и антенн на борту, на зондах и передаваемая бесплотными разведчиками и бойцами. Что ж, в базе данных «Бородина» уже накопилось достаточно информации, оправдывающей применение оружия: без всяких сомнений, американский ударный крейсер первого класса, закамуфлированный под пассажирское судно — круизный лайнер, совершает маневр, квалифицируемый единственно верным образом как сближение для нанесения удара. Датчики показывают наличие на его борту заряженного, приведённого в боевую готовность и нацеленного на русскую космическую крепость оружия. В общем, более чем достаточно, чтобы предъявить в Организации Объединённых Планет в качестве свидетельства применения силы в оборонительных целях. Ничего, эти американцы ещё попляшут!
Приказ прозвучал отрывисто и резко:
— Огонь!
— Есть!
Команда на пуск… Оружейный отсек, пусковой расчёт… Все системы в норме.
Цель опознана и засечена сопровождением…
— Пуск!
Игорь нажал наконец красную кнопку…
— Вот и поехали! — ухмыльнулся Чивайст.
Его слух ловил малейшие звуки, доносившиеся сейчас из оружейного отсека. Вот приподнялась на магнитной подушке ракета; завыли вихри энергетических потоков — вскрылись силовые щиты, обнажив воронку пускового канала; вот ракета медленно, словно не проснувшись, выскользнула из чрева крепости; вот её сон сменился дремотой, вот и та рассеялась как утренний туман, — и наконец ракета, словно очнувшийся от спячки, алчущий добычи хищник, понеслась вперёд, всё точнее и точнее наводясь на ещё не близкую цель.
Поиск и сближение, слившиеся в единый процесс, единое действие. Поиск, сближение. Поиск — сближение.
* * *
Честно говоря, Игорь едва в штаны не наложил в тот момент, когда его рука коснулась заветной кнопки. А затем его поглотила эйфория, провоцируемая пьянящим потоком поступающей информации: расстояние, углы, скорость, чьи?то голоса, запах колдовства, грохот металла и мелкая возбуждённая дрожь, передающаяся от его тела корпусу базы, уходящая в бесплотный мир и возвращающаяся обратно…
Потрясающее ощущение!
Это был его первый боевой пуск. Все упражнения ни тренажёрах и полигонные стрельбы заменились новым — бесценным, ни с чем не сравнимым боевым опытом.
Ракета, в боеголовке которой замер Чивайст, неслась к цели.
Её двигатель разогревала небольшая бригада гоблинов, поочередно изрыгавших огненные заклинания. Сам же Чивайст, похожий на скрученную в кроваво?красный шар пружину, замер в центре боевой части и жадно всматривался в приближающийся крейсер противника. Своими органами чувств призрак смерти мог проникать сквозь силовые поля и заклятия, защищавшие борта корабля.
Игорь частью сознания следил за тем, что передавали по информационному каналу органы чувств Чивайста. С удивлением он был вынужден сосредоточиться именно на этой информации. Цель оказалась бронирована и заколдована гораздо слабее, чем это полагалось крейсеру. Но может быть, это тоже часть их маскировки?
Игорь вздрогнул, когда в его мозг ворвалось возбуждённое шипение, передающее «мысли» Чивайста.
— Эй, командир! Я у цели! Отделяю ступень?носитель. Гоблинов потом подберем… Готово… Вхожу в цель… Есть!
— …Отлично, командир… Ну! Ну же!..
Миг — и снова «голос» Чивайста, невероятно спокойный и столь же невероятно жестокий в этом спокойствии:
— Готово, командир.
А затем — как гром среди ясного неба:
— Эй, командир?.. Командир, тут какие?то большие контейнеры с человеческими фекалиями…
— Что?!
— Ну… что «что»? Не знаю, командир… но сдаётся мне, что мы попали в задницу. В такую задницу, что нам обоим ещё не ясно, насколько мы в неё влетели.
Тишина.
— Командир… Эй, командир! Командир, вы меня слышите?.. Командир!
Игорь не мог ответить.
Сообщение призрака смерти было ясным и не допускало двоякого толкования.
Игорь, кадровый, без пяти минут боевой офицер, плакал как ребёнок.
Глава 4
Старый Чёрт попал в серьёзную передрягу.
Вокруг корабля да и с самим судном творилось что?то неладное. А эти мягкокожие все как один дрыхнут! Неужели они ничего не чувствуют? Ничего не видят, не слышат, не осязают той паутины, в которую попал корабль?
Ледяная, холодная как смерть паутина. Настолько холодная, что даже он, Старый Чёрт, и то испугался. Нет, он не бросил работу и продолжал гнать корабль вперед сквозь пустоту космоса.
Что? Словно что?то окликнуло его. Или кто?то… Далёкий?далёкий зов Чушь!
Опять глюки!
А затем…
Что?!
Что это?!
Голос призрака смерти? Вой и ругань малой моторной бригады гоблинов? Дрожащие голоса перепуганных штурманов: «Ракета!»
Так, спокойно… Принять вправо… Может быть, удастся уйти… Нет, поздно! Слишком поздно! Гром разрази!.
Нет, он не бросил работу и продолжал гнать корабль вперед сквозь пустоту космоса.
Что? Словно что?то окликнуло его. Или кто?то… Далёкий?далёкий зов Чушь!
Опять глюки!
А затем…
Что?!
Что это?!
Голос призрака смерти? Вой и ругань малой моторной бригады гоблинов? Дрожащие голоса перепуганных штурманов: «Ракета!»
Так, спокойно… Принять вправо… Может быть, удастся уйти… Нет, поздно! Слишком поздно! Гром разрази!.. Да ведь на борту — гражданские!
Напрягая вес силы, надрывая тело и душу, Старый Чёрт начал закладывать лайнер на борт, вписываясь в крутой противоракетный вираж, доступный, пожалуй, лишь самому маневренному боевому истребителю.
Старый Чёрт ревел от боли, проклинал себя и весь мир, понимая, что все потеряно, но всё равно отчаянно пытался спасти этих ненавистных, презираемых им мягкокожих. Перепуганные гномы, гоблины и домовые заметались в панике по раздираемому центробежной силой и инерцией кораблю… В этот момент ракета настигла цель.
Сотни тысяч голодных привидений, измученных жгучим, неудовлетворённым желанием, сорвались с боеголовки и бросились вперёд, пожирая колдовские и магические силы, что защищали корабль и питали его энергией. Затем в борт лайнера вонзилась сама боеголовка. Раздался взрыв, и огненная волна прокатилась по палубам и отсекам, сметая переборки и перекрытия…
* * *
Билли спал. Он спал, но сны его вдруг стали мрачными и беспокойными.
Ледяная волна неумолимой жестокости окатила его, и Билли, в ужасе проснувшись, резко сел в кровати.
Что?то страшное неслось на него, на дедушку с бабушкой, на весь корабль, угрожая безжалостно уничтожить всё вокруг. Какой?то чудовищный зверь неумолимо приближался к лайнеру, мерно двигая огромными челюстями.
Врождённые, пусть даже пока не осознанные способности взяли своё: Билли, не понимая, что делает, взмахнул руками и произнёс защитное заклинание.
Первое в его жизни заклинание!
Первое, но мощное и удачно исполненное.
Затем мгновение тишины и — оглушительный удар, вслед за которым взрывная волна и пламя, словно в замедленной съёмке, стали взламывать палубы лайнера, вспарывать его корпус, перетряхивать и корёжить переборки.
Закрыв глаза, Билли крикнул:
— Люпе!
