— Ты это называешь «что?то не то»? Подумай о том, чем это грозит всем нам. Это же кризис, ясно тебе? Того и гляди начнётся война!
«Спокойствие, только спокойствие, — сжав зубы, повторяла про себя Таня. — Не хочешь спать с Гарри — изволь расплачиваться за такую дерзость. А не забывай повторять Семьдесят Второе Правило матушки Лоусон для хороших девочек: «Нельзя говорить Гарри, что он — мудак, которому совершенно незачем соваться в твои дела».
— Я догадываюсь, что этот инцидент вызовет кризис, Гарри, — сообщила шефу Таня. — Как?никак, пассажирские корабли не каждый день сбивают.
? Так почему же ты до сих пор дома?
Таня усилием воли заставила себя отложить всплывший в мозгу список слишком ироничных и хамских ответов на этот вопрос. От них придётся воздержаться, если она не хочет потерять работу.
Собрав в кулак всю не выкипевшую до сих пор вежливость, Таня сказала:
— Через полчаса я буду в штабе, Гарри. Быстрее не получится.
На сей раз Гарри забеспокоился по другому поводу:
— Ты что, собираешься прилететь на своей дьявольской машинке? Не вздумай! А вдруг что?нибудь случится? Если она развалится прямо в воздухе? Вот просто так — возьмёт и развалится! Что тогда будет?
Таня хотела ответить, что в таком случае она скорее всего погибнет, а кризис будет развиваться своим чередом, но уже без неё. Межпланетная полиция расформирована не будет, Гарри не лишится ни звания, ни должности, да и Галактика, вероятнее всего, уцелеет.
Вслух же она сказала:
— По?другому не получится, Гарри. Если, конечно, ты не желаешь отложить нашу встречу до завтра, учитывая, что сейчас творится на улицах.
— Но ведь…
Таня перебила непосредственного начальника, одновременно переходя на строго официальные формулировки:
— В семь двадцать я прибуду в штаб, сэр. Вовремя, к началу смены. Как обычно, сэр. Извините, но я вынуждена прервать разговор, чтобы успеть к назначенному времени.
Таня энергично опустила трубку. Может быть, чересчур энергично, судя по жалобно пискнувшему телефону. Чёрт бы побрал этого Гарри!
Глава 6
Всё?таки, что ни говори, но само время слишком неповоротливо по сравнению с его работой.
Счёт идёт не на секунды и не на мгновения, а на вдохи и выдохи. Иногда это очень долгие вдохи и медлительные выдохи, но всегда готовые сорваться в бешеный галоп.
Два долгих?долгих вдоха и столько же выдохов отделяли его от доклада об «исполнении задания»! Ещё один вдох?выдох — и можно будет констатировать смерть подопечного. Затаи дыхание, скомандуй сам себе: «Пли!», а потом беги что есть сил, уворачиваясь и петляя под шквальным огнём противника.
Восемь, может быть, десять вдохов — и вот ты уже недосягаем для врага, и зажатое в пружину время можно отпустить на волю, погрузившись в мировой океан алкоголя. Упасть на самое дно, в глубочайшую впадину, промыть спиртным каждую извилину больного мозга…
Или сначала — отдых. Вычищенный, смазанный, маркированный новой татуировкой, он пролежит в восстановительной дремоте две, а то и три недели и уж затем окунётся в бесшабашное веселье, дебош и запой заслуженного отпуска.
Только после этого он, по раз и навсегда заведённому порядку, вернётся на базу в Форт Бэйраг, где его вновь ждёт сон, а вернее — Сон, тот, который даже произносить следует с особым смыслом: глубокий, беспробудный, похожий на смерть. Многомесячный, а то и многолетний сон это тоже часть его работы, замечательный способ обмануть время. Но прежде чем уснуть в ожидании нового задания, он возьмёт от жизни всё. Для начала — что ты скажешь о хорошей бараньей лопаточке под густым горячим соусом? С грибочками, лучком и поджаренной картошечкой, а? И русская водка… единственное, что русские делают хорошо, — это водка. Как обычно, яблочный пирог, а под конец — крепкий ароматный чёрный кофе… И тогда — ты просто кум королю, какое там — сам себе король, ребята, сам себе король!
Да здравствует Его Величество король Дэвид Келлс!
Впрочем — пошли они все со своими королями — на пути к покою стоит тип, которого нужно поскорей шлёпнуть. Муха в пиве! Таракан под соусником! Кость в горле!
Келлс ещё раз прицелился, твёрдо охватив курок согнутым пальцем. В его руках было новейшее оружие — с лазерной системой поиска и идентификации цели, с электронным прицелом, настроенным сейчас на тысячу ярдов — любимую дистанцию Келлса. Гоблинпатрон был активирован и переведён в режим ожидания пуска. Великолепная модель спектр?анализатора готовилась зафиксировать всю естественную и сверхъестественную гамму физических и химических явлений, соотнося их с прошлым, настоящим и будущим от момента выстрела. Точкой отсчёта в его жизни всегда был выстрел.
А в перекрестии прицела маячил так называемый Генералиссимус. Нравится русским это звание, и всё тут!
Неуловимое движение — и прицел уставился точно в большую непотребной формы эмблему, изготовленную из литого золота и висящую аккурат посреди потной голой груди Верховного, с позволения сказать, Главнокомандующего.
Вот он — мерзавец, которого очень хочется пристрелить. Дэвид с первого взгляда понял, что перед ним стопроцентный сукин сын. Китель из чешуйчатой ткани расстёгнут до пупа. Ах ты ж, твою мать! Ты только глянь на этого козла с чёрным камнем проклятой секты вуду на лбу! И как зловеще светится… Можно подумать, перед тобой настоящий злой маг, если бы не два медных проводка, тянущихся от обруча на голове к батарейкам, засунутым ублюдку в задницу. А чего стоят одни его золотые цепи! Золотые цепи Дэвид почему?то воспринял как личное оскорбление. Каскад цепей, водопад золота, а в самой середине — идиотская эмблема, на которую изведён, наверное, целый слиток золота. Именно эта эмблема была главным знаком различия для генерала… ах нет -Генералиссимуса!
Генералов Келлс ненавидел. Ненавидел с той страстью, на которую способен в ненависти к генералам только вечный майор. Нет, этого урода он убьёт с особым удовольствием. Этого Верховного Генералиссимуса… да в общем?то наплевать, как его величают.
Нет, этого урода он убьёт с особым удовольствием. Этого Верховного Генералиссимуса… да в общем?то наплевать, как его величают. Дополнительное удовольствие — что?то вроде подарка от фирмы, что гоблинпатрон угрохает заодно как минимум и двух гадёнышей?адъютантов. Полковники, судя по узорам на кителях. Полканы поганые! Сильнее генералов Дэвид ненавидел только полковников.
Дэвид дышал редко и медленно. Так медленно, что в гипервремени он сделал меньше движений, чем ящерица, замершая на камне неподалёку. Каждый выдох очищал его организм от продуктов распада и загрязнений. Каждый вдох заряжал энергией особые высокомолекулярные гормоны, циркулирующие в организме и поддерживающие его существование. Келлс был включён, заведён, прогрет и — готов к действию.
Слишком, слишком готов, чёрт побери!
Да будет этот сопляк стрелять или нет?!
Дэвид слышал, как в его оружии, жалуясь, перешёптываются призраки смерти:
— Дадут нам сегодня жрать или нет, ребята?
— Похоже, покуда ничего не предвидится. Может быть, потом, попозже что?нибудь обломится.
— Потом, потом… Я жрать хочу! А нас все «завтраками» кормят.
Дэвид старательно не замечал неуставных разговоров, отлично понимая состояние и настроение голодного солдата. Он и сам боролся с искушением глянуть на склон соседнего холма, где занял позицию его подопечный.
