* * *
Вся сцена происходила на глазах у Инфелиго.
Парализованный заклинанием, он сидел на вершине холма, где в любую минуту мог проститься с жизнью. Инфелиго видел, как полчища верных Планетарному Демону призраков смерти под предводительством огра спускались вниз.
Он стал свидетелем многих смертей, хотя на них ему было ровным счётом наплевать. Его волновало одно — лишь бы остались в живых мягкокожий мальчишка и моторный бес. Это была его последняя надежда. Если бы их убили, он оказался бы со своим открытием один на один и никто так и не узнал бы правды, никто не смог бы подтвердить его слова.
Обдумав эту мысль до конца, Инфелиго ощутил всю её глупость. Хотя Планетарный Демон скрылся, едва на горизонте появились боевые корабли и открыли огонь, но его чары по?прежнему держали Инфелиго в тисках.
Он не мог шевельнуть ни единым мускулом, не мог создать ни одного собственного заклинания. Ему ничего не оставалось, как сидеть и ждать, наблюдая, как женщина в сопровождении дюжины бравых вооружённых мужчин вела моторного беса и мальчика вверх по холму, как раз к тому месту, где сидел он.
Находиться в таком положении Инфелиго ещё не приходилось. Беспомощность в любом её проявлении пугала его больше всего на свете. Первый раз в жизни он оказался в шкуре тех, кого сам превратил в рабов и на многие века подчинил своей воле.
Остановившись напротив, женщина принялась изучать острым пронзительным взглядом оцепеневшего пожирателя, начиная с чешуйчатой бро- ни на голове и кончая когтями ног.
— Чёрт подери, что это за зелёное чучело? — спросила она.
От её грубого тона Инфелиго готов был взорваться. Какая дерзость! Что это она себе позволяет? Если бы не подлое заклятие, показал бы он ей, как надо обращаться к члену Совета Семи! Урок она запомнила бы до конца своей недолгой жизни. Однако Инфелиго оставался нем как рыба и неподвижен словно мумия.
Один из вооружённых мужчин ткнул его штыком в бок и зычным голосом прорычал:
— Слышь, ты, грязная задница, отвечай полковнику, кому говорят!
Ничего подобного никогда с Инфелиго не случалось.
Бывало, он сталкивался с сопротивлением столь мощным, что считал нужным временно отступить, но попадать в столь унизительные ловушки ему не доводилось. Планетарный Демон исчез, оставив его во власти ничтожнейших существ, рабов, с которыми прежде не было нужды считаться. А теперь они тычут в него острыми железяками и обзывают бранными прозвищами! Ничего, едва вернётся хотя бы малая толика сил, никому из собравшихся вокруг не жить! Или нет, жить они будут, ещё долгие годы услаждая его слух стонами, воплями и мольбами. Такой милости, как быстрая смерть, они не получат.
У Инфелиго уже созрело грязное проклятие, но, вместо того чтобы слететь с языка, оно комом сдавило ему горло.
Парень в форме космической пехоты вновь пихнул его в бок:
— Слышь, ты, отвечай, не то хуже будет.
— Постойте, Мун, — прервала его Таня Лоусон, — здесь что?то не так. Насколько я могу судить, этот мерзкий тип не может не только говорить, но даже двигаться. Когда вы ткнули его в бок, он даже не вздрогнул.
— Тогда что нам с ним делать? — осведомился тот, кого звали Мун. — Эта бронированная лягуха — важный свидетель, ведь именно отсюда нападали призраки. И я печёнкой чую, что он приложил к этому делу свои грязные когти.
«Какая неудача, что я сейчас в облике демона, — сокрушённо подумал Инфелиго. — Человека эти дураки не заподозрили бы ни в чём и, может быть, даже помогли бы мме освободиться от заклятия…»
— Попробуем пойти другим путем, — ответила Таня.
Она приблизилась вплотную к Инфелиго и горящим взглядом впилась ему в глаза. Когда магические чары Тани попытались прозондировать мозг Инфелиго, его неожиданно охватила паника. Пожиратель ненависти понял, что его полупарализованный мозг открыт сейчас для любого маломальски опытного чародея, и кто?кто, а Таня Лоусон сумеет вылущить на свет все его тайны.
«И зачем только мы послали на это дело опытного следователя? — мелькнула отчаянная мысль. — Довольно было бы какого?нибудь исполнительного дуралея, который составил бы нужный отчёт и никогда в жизни не стал бы копать глубже, чем следует…»
Закончив обследование, Таня удовлетворённо кивнула, по всей видимости, обнаружив то, что искала.
— Так я и думала, — произнесла она, повернувшись к Муну, — кто?то лишил его подвижности специальным заклятием. К тому же весьма сильным. Обычной нечисти сотворить такое не по зубам.
Какое?то время Таня прикидывала в уме разные варианты и наконец после долгого раздумья сказала:
— Положите его на землю. Кажется, я знаю, что делать.
Мун и четверо пехотинцев подняли необъятное тело демона и без особых церемоний швырнули на землю. Теперь взор Инфелиго созерцал красное солнце, горячие лучи которого больно жгли ему глаза.
До него донеслись слова Тани Лоусон, обращённые к моторному бесу и мягкокожему мальчишке:
— Кто?нибудь из вас что?нибудь знает о нём?
— С какой стати нам тебе помогать? — крикнул в ответ Билли. — Не ты ли нас волочёшь в тюрьму или куда похуже?
— Послушай, Билли, — мягко начала Таня, — возможно, ты этого не заметил, но я только что спасла вам жизнь. По?моему, это не повод, чтобы на меня злиться. Я не собиралась вас убивать. Но я ищу того, кто хотел это сделать.
Билли, который по характеру был упрямым и несговорчивым мальчишкой, в ответ лишь фыркнул.
— Ты не прав, Маленький Друг, — вступил в разговор моторный бес, которому вопрос следователя возвратил возможность говорить. — Мне и самому не улыбается помогать фараонам, но этот красавчик нравится мне ещё меньше. Видите ли, полковник, кроме вас, за нами гонялся ещё какой?то мягкокожий колдун с красным камнем во лбу.
Видите ли, полковник, кроме вас, за нами гонялся ещё какой?то мягкокожий колдун с красным камнем во лбу. Точь?в?точь как у этого, только светящимся.
И чтоб мне остаток жизни работать плевательницей, если этот дерьмоглот не из команды колдуна с красным камнем. Наступило молчание.
— Ладно, Старина, — наконец произнёс Билли, — будь по?твоему. Я им скажу. Дело в том, что это и есть тот самый чародей с красным камнем, который охотился за нами. Уж не знаю, демон это или человек, но это он собственной персоной. И я бы очень не хотел, чтобы его сейчас отпустили на волю. Он нравится мне гораздо больше, когда лежит вот так и смотрит на солнышко.
— Замечательно, — согласилась Лоусон. — Пусть он пока полежит, а я подготовлю кое?что для разговора по душам.
«Жестокие, до чего жестокие эти люди!» — размышлял Инфелиго, не сознавая иронии своего упрека. Верно, сам он забыл, что вытворял со своими коллегами над людьми на протяжении последних десяти веков. И теперь, оказавшись на их месте, едва ли не стал взывать к милосердию, о котором сам понятия не имел.
Минуты ожидания показались ему вечностью. Наконец он услышал приближающиеся шаги.
На лицо Инфелиго упала тень. Таня стояла над ним, держа в левой руке чёрную свечу, покрытую красными рунами. Если бы Инфелиго не был парализован, он замер бы от страха: вид свечи для него говорил о многом, но остановить предстоящее действо было не в его силах.
— Так или иначе, — начала она, — но ты, приятель, сейчас нам выложишь всё, что знаешь. Прежде чем решить, как с тобой поступать, мы вывернем твою душу наизнанку.
