Триумф душ

XX

— Дай?ка я еще раз осмотрю твою руку.

Симна молча повиновался. Гниющая плоть чудодейственным образом заменялась здоровой. Возвращалась чувствительность, рука покрывалась новой кожей, кровотечение прекратилось. Глаза Симны перебегали с раненой руки на фантастическую бабочку, тающую вдали, и обратно. Рука стремительно заживала.

— Ради Гравулии, что… что это? — шептал он, а долговязый пастух продолжал внимательно рассматривать его ладонь и пальцы. — Минуту назад руки уже просто не было… А теперь и рука исцелилась, и бабочка откуда?то появилась. Такая красивая…

Эхомба ответил, не отрывая взгляда от заживающей руки:

— Болезнь вроде той, что у тебя на руке.

Симна растерянно заморгал.

Симна растерянно заморгал.

— А как она называется?

— Это не определенная болезнь, а недуг как таковой. Я сам, Симна, не совсем уверен, что это было. Но в том, что случилось с тобой, не ошибся. Я тоже, когда бросился к тебе на помощь, почувствовал симптомы. Если бы мне не удалось справиться с этой заразой, мы бы все погибли.

Симна еще испытывал слабость, поэтому присел на скальный выступ. Стоящий рядом Хункапа пристально вглядывался в крутые склоны, открывавшиеся вдали. Алита, развалившись на солончаке, грелся на солнышке.

— Но бабочка? — Симна резко повернулся к Этиолю. — Постой, я вспомнил — ты чем?то намазал мне руку. От этого я излечился.

Пастух кивнул:

— Снадобье Мерубы. Она говорила, что эта мазь хороша для лечения порезов и царапин, ожогов и уколов. Когда я догадался, что случилось с тобой, то сразу вспомнил о ее лекарстве. — Он указал на кисть северянина. — Как видишь, помогло.

Симна бережно поддерживал здоровой левой рукой правую, выздоравливающую, и легонько ее поглаживал.

— Насчет руки понятно, но что ты скажешь о бабочке? Та пакость, что мне померещилась вначале, ничуть не была похожа на бабочку.

Пастух кивнул:

— Меруба славится своими снадобьями. Говорят, что, если пользоваться ими как надо, можно вылечить что угодно. Вот я и воспользовался. — Он бросил взгляд на север. — Чем бы ни было то, к чему тебя угораздило прикоснуться, мы вылечили и его.

— То есть убили, — прошептал Симна. Высвободив выздоровевшую руку, северянин принялся энергично ею махать.

— Болит? — озабоченно поинтересовался Эхомба.

— Трясется. Как сердце после трехдневной пьянки. Но по крайней мере она мне уже подчиняется.

Симна поднялся с камня.

— Все?таки здесь чертовски жарко. — Он кивком указал на вздымавшиеся впереди обрывистые утесы и добавил: — Ничего, скоро пойдем по холодку, отыщем воду.

Издали Карридгианский хребет казался неприступным, но при ближайшем рассмотрении выяснилось, что пересечь его проще, чем горы Хругара. Глубокие ущелья позволяли не штурмовать самые высокие пики и с большим удобством добраться до перевала.

Где снег, там и вода. По каньонам бежали стремительные горные ручьи и даже небольшие речушки. Эхомба удовлетворенно улыбался — теперь можно не экономить воду. Жара, которая изматывала путников в Выжженных землях, тоже отошла в область воспоминаний.

Постепенно хилая травка и жалкий кустарник сменились соснами и мамонтовыми деревьями, пихтами и каури, и настала минута, когда путешественники вдруг обнаружили, что уже идут по лесу. Расставание с жарой живительно подействовало на всех, но больше всего радовался Хункапа.

Когда они поднялись до альпийских лугов, их окутал туман, спустившийся с перевалов. Склоны были усыпаны цветами, переливающимися всеми оттенками алого, чайного и лимонно?желтого цвета. В тумане они упрямо поворачивались в сторону невидимого солнца и от этого казались живыми.

Вскоре туман стал таким густым, что даже черный левгеп опасался сбиться с пути. Путешественники решили спуститься пониже и пойти вдоль горного потока, прорезавшего склон. Хотя ничто вокруг не таило в себе угрозы, Эхомба то и дело с беспокойством оглядывался по сторонам. Заметив это, Симна спросил:

— Эй, долговязый братец, что с тобой? Ты что?то увидел?

— Нет, дружище, дело не в этом. — Пастух провел языком по губам. — Я… Я кое?что вспоминаю. — Он повел рукой вокруг. — Этот туман.

Симна пожал плечами.

— Туман как туман. Плотный, конечно, но все равно только туман. И что?

— Я его помню!

Северянин не удержался от смеха.

И что?

— Я его помню!

Северянин не удержался от смеха.

— Эх, Этиоль, человек помнит опасности, которых ему удалось избежать, и женщин, которых любил. Он помнит долгие тихие рассветы и веселые ночки. Но никто не помнит туман.

Эхомба промолчал. Он чувствовал что?то — не в воздухе, а просто вокруг. Какое?то маленькое воспоминание… Он пытался вызвать его из глубин памяти. Симна был прав. Что такое туман? Всего лишь капельки влаги, висящие в воздухе, слишком слабые, чтобы подняться до облаков, и слишком ленивые, чтобы пролиться дождем. Как можно «помнить» столь обычное и мимолетное явление природы?

Внезапно его осенило. Это был не туман, а Туман, тот же самый, который еще в самом начале путешествия пытался заставить его повернуть домой. Эхомба столкнулся с ним, едва покинув родную деревню. Как же давно это было! Туман тогда тоже сгущался медленно, словно преследуя его. Там, на берегу, ему удалось вырваться из его объятий; но теперь Туман настиг его здесь, в заморских краях.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91