— Я знаю, кто ты такой, — неожиданно сказал его собеседник. — Ты бог.
Их глаза встретились. Мужчина, назвавшийся Гермесом, не проявлял ни удивления, ни благоговения, ни прочей суеты, которой обычно сопровождалось появление бога. Он с нескрываемым любопытством разглядывал незваного гостя. Маг внезапно подумал, а как он сам повел бы себя, если бы перед ним вдруг появился Единый?
— Ну, бог, — пожал он плечами. — Хотя и не тот парнишка, на которого ты подумал. Я не покровительствую ни торговцам, ни гонцам, ни мошенникам.
— А кому же?
— Никому, — сознался Маг. — Меня самого покровительство оскорбило бы, поэтому я стараюсь не оскорблять других.
— Вряд ли они оскорбились бы, — усмехнулся Гермес. — Многие, напротив, были бы очень благодарны.
— Не будем говорить о недостойных. — Маг шевельнулся на колченогом табурете и чуть не упал с него. Ты не возражаешь, если я поправлю это сиденье?
— Поправляй, — разрешил хозяин.
Маг превратил табурет в удобное кресло и с облегчением откинулся в нем.
— Теперь можно и пообщаться, — сказал он.
— Никогда в жизни я не общался с богом. — Гермес по?прежнему не сводил глаз со своего гостя. — Никогда бы не подумал, что они такие…
— Это только плотная форма, — пояснил Маг, — а не настоящий облик.
— Я не о внешности, — уточнил его собеседник.
— Что же во мне не так?
— Я всегда считал, что боги общаются с людьми свысока. — Гермес иронически поднял бровь. — Что они поучают людей и заставляют их поступать по своим требованиям.
— Может, я еще начну, — хмыкнул Маг.
— Не похоже. Некоторые поступки взаимоисключающи.
— Возможно, — согласился Маг. — Но не обольщайся, другие творцы не такие. Я среди своих ни на кого не похож.
— Вы называете себя творцами? — заинтересованно спросил Гермес. — Вас много? Какие вы там, наверху?
Слово «наверху» на мгновение озадачило Мага. Затем до него дошло, что для обитателей этого крохотного шарика вся громада проявленного мироздания находилась «наверху».
— Поменьше, конечно, чем вас, — ответил он. — А какие мы — разные, пожалуй. Как и вы, люди. Просто мы — более развитая форма сознательной жизни, а в остальном то же самое. Что наверху, то и внизу.
— Значит, и у вас есть свои боги? — последовал неожиданный вопрос.
Маг почему?то ждал, что собеседник начнет расспрашивать его об устройстве других миров и измерений — сам он начал бы именно с этого.
— Здесь мы различаемся, — признал он. — Выше нас стоит только Единый, и он никогда не вмешивается в нашу жизнь. По крайней мере, напрямик, как мы в вашу. Он влияет на нас, но окольными путями.
— Этот Единый — он и наш бог? — продолжал допытываться его собеседник.
— В той же степени, что и наш, — подтвердил Маг, — хотя мы чувствительнее к его присутствию. Люди пока считают, что нет божественных сил выше нас, но со временем и они осознают Единого.
— Среди ученых нет единодушия в том, с чего начался наш мир, — брови Гермеса сосредоточенно сошлись у переносицы. — Я прочитал все известные мне книги, и все они противоречат друг дружке. Ты знаешь, с чего он начался? — спросил он напрямик.
— Ваш мир создали мы, — не стал утаивать Маг, — но есть еще и наше проявленное мироздание, вещество которого мы использовали для творения. Мы предполагаем, что все сущее создано Единым, хотя не знаем этого точно. Чтобы узнать что?либо наверняка, познающая система должна быть сложнее познаваемой.
— Теперь я вижу — что наверху, то и внизу, — усмехнулся Гермес. — Ваше знание о мире тоже не полно. У вас, творцов, те же проблемы.
— Да, — ответил ему усмешкой Маг. — И у нас, как и у вас, далеко не каждый мучается ими.
Они обменялись понимающими взглядами, словно двое заговорщиков.
— Тебе известны основные законы мироздания? — спросил Гермес. — Расскажи мне о них, — потребовал он в ответ на утвердительный кивок Мага. — Я хочу знать их. Я хочу знать, насколько они соответствуют моим догадкам. — Маг пришел сюда спрашивать, а не отвечать на вопросы, но ему было трудно отказать этому человеку, слишком напоминавшему его самого.
— Во?первых, закон тонкой энергии — энергии сознания, разновидностью которой является мысль, — начал он. — Энергия сознания Единого лежит в основе всего сущего. Затем — закон вибрации и связанный с ним закон ритма. Все сущее находится в колебательном движении, все имеет свой день и свою ночь, свои приливы и отливы, взлеты и падения. Затем — закон божественной любви, — он замолчал.
— Что такое — божественная любовь? — спросил Гермес. Остальное, видимо, не нуждалось для него в пояснении.
Маг не ответил — он искал в себе ответ и не находил.
Маг не ответил — он искал в себе ответ и не находил.
— А можешь ты ответить мне, что такое любовь? — спросил наконец он.
— Любовь? — повторил его собеседник. — Трудный вопрос, бог. Я многое слышал о ней, когда был помоложе, — о любви к родному дому, к предкам, к женщине, к детям. Мне известно, что есть любовь к власти, к славе, к богатству и роскоши, но сам я знаю только одну любовь — к истине, и ради нее я готов пожертвовать всем, даже жизнью. Наверное, если ради чего?то ты готов пожертвовать всем, даже жизнью, — это и есть любовь.
— Ты счастливее богов, человек. — В голосе Мага прозвучала неожиданная горечь. — Ты можешь ответить на этот вопрос. Знаешь, есть еще один закон — жертвы и смерти, он считается следствием закона божественной любви. Нам, бессмертным, трудно понять его.
— Да, нам, смертным, это проще, — подтвердил Гермес. — Каждый из нас рано или поздно умирает. Большинство людей цепляется за жизнь до последнего, но находятся и такие, для кого в этом мире есть нечто дороже собственной жизни. И когда приходит время выбора, они без сожаления расстаются с ней. Они уходят в небытие, чтобы осталось то, ради чего они уходят.
— Они уходят не навсегда, — торопливо напомнил Маг. — Божественная искра в человеке бессмертна, она каждый раз возвращается в новорожденного и начинает новую жизнь.
— Но тем, кто уходит, это уже все равно, — заметил Гермес. — Их прежняя личность, их опыт, их память уходят навсегда, разве не так?
— Так. — Маг опустил голову, словно был виноват в этом.
— Это навсегда.
— Значит, и я уйду навсегда. — В голосе Гермеса прозвучал не вопрос, а утверждение. — И все мои мыс ли, все мои стремления исчезнут вместе со мной.
— Не совсем, — поправил его Маг. — В новом человеке останется твой след. Отпечаток твоего опыта, исканий и размышлений. Новый человек начнет жить с тем, с чем ты закончил свою жизнь.
— И не только он! — Гермес сделал резкий жест рукой, словно стремясь добавить силы своим словам. — Я сумею проложить след истине! У меня будут книги и ученики, они понесут семя истины из головы в голову, из жизни в жизнь!
Он придвинул к себе книгу и беспокойно залистал страницы, уставясь в них невидящим взглядом.
— Я напишу другую книгу, — сказал он. — Здесь неполная истина, моя тоже будет неполной, но она будет полнее! Кто?то другой допишет мою книгу, и она станет еще полнее. Пройдут века, и такие же, как я, общими усилиями напишут великую книгу истины. Так будет, бог, я предвижу это и счастлив своим предвидением.
Маг пристально смотрел на него, не говоря ни слова.
— Зачем ты пришел ко мне, бог? — повернулся к нему Гермес. — Что тебе от меня нужно? Если наверху то же, что и внизу, я не верю, что ты явился ради меня, а не ради себя.
