— Где? — Веревка завертела узелком по направлению, указанному Магом, и вдруг захихикала:
— Напряги свое всеведение, идиот! Это всего?навсего два куска вещества плотных миров.
— Разве? Что?то я не вижу…
— Конечно. У нас, веревок, зрение устроено иначе, и я вижу их не так, как ты. Ничего похожего на Воина с Нереей — те ярко светятся, как и другие божественные сущности тонких миров, а в этих нет и намека на божественную искру.
Это даже не твари промежуточных миров, это еще грубее.
— Они из плотного вещества, говоришь? — Маг пристально вгляделся в кусты. — Пожалуй. Но как похожи — сначала даже я ошибся. Откуда они здесь взялись?
— Не знаю, — махнула кисточкой веревка. — Наверное, сотворил кто?нибудь из Властей. Но почему они здесь, это понятно — создания из вещества плотных миров неустойчивы везде, кроме сада Эдема, который защищен магией Императора.
— Да, конечно, — согласился Маг, наблюдая за двумя существами, которые вышли на поляну и медленно пошли в их сторону. — Мне даже и всеведения напрягать не нужно — это творения рыжего. Не так давно он говорил, что хочет попробовать сделать что?нибудь из плотного вещества. Но такое! Видела бы это Жрица, или нет — Нерея. Она живо послала бы его в Бездну.
— Послать в Бездну может только сам Император, — поправила его веревка, плохо понимавшая образные выражения. — Своим Посохом Силы.
— Да, такая палочка нужна в тонких мирах, — хмыкнул Маг. — Иначе на нас, творцов, не было бы никакой управы. — Он сел в траве, но приближающаяся пара не обратила на него никакого внимания. — Они, кажется, не видят меня — наверное, их глаза не восприимчивы к веществу тонких миров. Но как похожи! — снова повторил он. — Хотя Нерея здесь заметно попышнее, чем на самом деле. Вкус у рыжего всегда был как у кентавра.
— Я уже сказала, что вижу их иначе, — заметила веревка. — Для меня они совершенно другие. Просто пара животных, каких много в этом саду — самец и самка. Не понимаю, как ты можешь говорить, что они похожи на кого?то из тонких миров.
— Возмутительно! — поморщился Маг, глядя на эту пару, которая прошла совсем близко, но так и не заметила его. Он провел рукой по голой икре самки, та вздрогнула и с подозрением покосилась на высокую траву под ногами. Видимо решив, что задела ногой за стебель, она успокоилась и заговорила с самцом короткими, нескладными фразами из одного?трех слов. — Скопировать для пары животных свою внешность и внешность своей любовницы! Интересно, знает об этом Император? И зачатками разума рыжий их, кажется, тоже наделил. Неудивительно, что небольшими, если он творил их по своему подобию.
— Брось возмущаться, — посоветовала ему веревка. — Сам как будто никогда не творил никакой чепухи.
— Ну, творил, — признал он. — Но я никогда не делал ее по своему образу и подобию. По?моему, это кощунство — наделять совершенную форму убогим содержанием, да еще создавать ее из плотного вещества. Такая форма заслуживает божественной искры.
— Божественную искру нельзя использовать в работе. — Веревка повернула узелок вслед прошедшим мимо животным, которые направлялись к двум растущим посреди поляны деревьям. — Но если они вдруг съедят плод с одного из этих деревьев… Какая неосторожность — оставлять их здесь без присмотра.
Маг весело засмеялся.
— Плоды с этих деревьев — самые невкусные из того, что растет в саду, — сказал он. — Умышленно, наверное, чтобы никто зря не ел. Но хотелось бы мне увидеть физиономию рыжего, если это случится!
— А что, по?твоему, тогда случится? — полюбопытствовала веревка.
— Ну, если они съедят плод с древа бессмертия, то ничего особенного. Получатся две бессмысленные бессмертные зверюшки. Кажется, они безвредны, тогда пусть живут в саду до конца пробуждения — кому они помешают? Все равно они потом не проснутся — после ночи Единого просыпаются только творцы. Но если они съедят еще и плод с древа познания добра и зла, вот тогда… — Он не договорил фразу, пожав вместо этого плечами.
Но если они съедят еще и плод с древа познания добра и зла, вот тогда… — Он не договорил фразу, пожав вместо этого плечами.
— Что — тогда?
— Они, наверное, получат божественную искру и со временем разовьются в таких же, как мы. Станут бессмертными творцами и будут вместе с нами встречать дни и ночи Единого.
— А если они съедят плод только с древа познания добра и зла?
— Тогда они тоже смогут достигнуть этого, но будут привязаны к саду Эдема. Иначе они ничего не успеют познать — существа из плотной материи неустойчивы, их короткой жизни будет слишком мало для этого. — Маг провел рукой по снежно?белым волосам. — А это мысль! Представляешь, какая получится шутка, как этот рыжий попрыгает? Нужно только, чтобы они съели оттуда хотя бы один плод.
Веревка заинтересованно уставилась в спины животным. Она всегда была любопытной.
— Ты говоришь, эти плоды невкусные?
— Ну, не такие, чтобы их нельзя было съесть. Уговорить бы этих зверюшек, но я не смогу стать видимым для них без магии, а если я применю ее, поднимется такой переполох! Талеста, может быть, ты попробуешь уговорить их? Твоя магия иной природы, это охранное заклинание совершенно ее не чувствует.
— Да, она — часть моей сущности, поэтому не заметна для него, — гордо сказала веревка. — И сколько раз тебе повторять, что меня зовут…
— Знаю?знаю, — перебил ее Маг. — Но пока ты говоришь свое полное имя, они уйдут с поляны. Лучше поторопись туда.
Веревка шмыгнула в траву и по?змеиному поползла к дереву. Маг сел на траве, наблюдая издали, как она влезла на дерево и разговаривает с самцом, до неприличия похожим на Воина. Вскоре она вернулась.
— Ну что? — нетерпеливо спросил ее Маг.
— Я поговорила с самцом, но он боится их есть. Говорит — ядовитые.
— С чего он взял?
— Я спросила то же самое. Он ответил, что так ему сказал его творец.
— Значит, рыжий показывался ему?
— Нет, он слышал только голос, но поверил. А эти зверюшки, видимо, если во что?то поверят, то ничем из головы не выбьешь.
— Попробуй поговорить с самкой — самки всегда предприимчивее и сообразительнее, — посоветовал Маг.
Талеста снова скользнула в траву. Вскоре он увидел, как самка, похожая лицом на Нерею, но с пышными формами Императрицы, протягивает руку к ветке древа. Она сорвала плод, откусила и, слегка поморщившись, проглотила. Когда она протянула надкусанный плод самцу, выражение ее лица выглядело уже не таким животно?бессмысленным.
Рядом с Магом, наблюдавшим за происходившими в животных переменами, зашевелилась Талеста.
— Ты прав, она оказалась смелее, — сказала веревка, забираясь к нему на пояс и присоединяясь к наблюдению.
— Как быстро действует! — восхищенно сказал он. — Никогда не видел, как в живое существо проникает божественная искра. Там, в промежуточных мирах, у творений другая суть.
— Что же теперь будет? — Талеста решила наконец забеспокоиться.
— Пошумят сначала, — предположил Маг. — Дознаются в хрониках Акаши, кто это сделал, мне и рыжему дадут по шее, зверюшек выселят из сада в плотные миры, чтобы исправить дело, затем начнут изучать короткую форму сознательной жизни. Затем эти зверюшки — или они уже не зверюшки? — перейдут в небытие, потому что плотная форма жизни нестабильна. Но как может перейти в небытие божественная искра?
