Кроме элементалов, здесь обитала масса различных духов растений и животных. Маг любил поболтать с ними, и многие из них были его знакомыми и даже приятелями. Промежуточные миры были любимыми угодьями творчества Сил и Властей, поэтому от начала пробуждения понемногу заполнялись их изделиями — существами вроде гномов, зорраханов, химер, кентавров — разумными, хотя и без божественной искры, опыты с которой входили в перечень немногих запретов для обитателей тонких миров.
Магу нравилось бывать в компании этих творений, как своих, так и чужих. Их бесхитростная, счастливая жизнь на всем готовом, о котором заботились их творцы, развлекала его. По сравнению с этим примитивным бытием, пестрым и суетливым, совершенная красота тонких миров казалась слишком однообразной и скучной, и не только ему — он постоянно встречался здесь со многими из младших Сил.
— Тебе не кажется, что праздник кентавров очень затянулся? — заметила веревка.
— Куда мне спешить, веревочка? — хмыкнул он в ответ. — Впереди у меня целая вечность.
— Зачем ты это сделал? — Она считала своим долгом попрекать его каждый раз, когда он позволял себе нарушать законы.
— Впереди у меня целая вечность.
— Зачем ты это сделал? — Она считала своим долгом попрекать его каждый раз, когда он позволял себе нарушать законы. — Ведь эти кентавры — всего лишь творения. Игрушки — и больше ничего.
— Не люблю поломанных игрушек.
— Ты сейчас в Аалан?
— Нет.
— А куда?
— Сейчас узнаешь, — коротко бросил Маг.
Он был сосредоточен на переходе из мира в мир, требовавшем внимания и волевого усилия. Несколько мгновений спустя свет Аала стал золотисто?желтым.
— А?а, Эдем, — догадалась веревка. — Опять будешь таскать яблоки? Между прочим, это запрещено.
— Ты каждый раз меня поучаешь, — скорчил он досадливую гримасу. — Неужели тебе не надоело, Талеста? Пора бы тебе привыкнуть к тому, что меня не переделаешь. Кроме того, этот запрет касается только младших Сил.
— Просто Императору и в голову прийти не может, что туда полезет кто?нибудь из Властей, — буркнула веревка. — И сколько раз можно напоминать, что меня зовут не Талеста, а Талиханаранталджапанрехандалеста! Все?таки я славного рода веревок из лунных лучей, а не какая?нибудь бельевая веревка жены гнома.
— Милая моя веревочка, твое полное имя даже длиннее, чем ты сама, — рассмеялся Маг. — Мне никогда в жизни его не выговорить!
Он приземлился невдалеке от высокой каменной стены, за которой рос сад. Ближе было нельзя, чтобы не вызвать сигнал тревоги — полет на сандалиях был магией, которую чувствовало охранное заклинание, наложенное Императором на сад.
— Боишься, что заметят? — съехидничала веревка, взмахнув кисточкой.
— Не заметят. — Маг весело улыбался, не обращая внимания на ее ворчание. — Ведь у меня же есть ты.
— Хорош хозяин, который даже не может выговорить мое имя! — фыркнула она. — И почему я тебе служу?
— Это точно, — поддакнул он. — На твоем месте я давно бы смотался.
— И смотаюсь. — Веревка соскользнула с его пояса в траву и свернулась в кучку.
Маг не стал говорить, что именно напоминает ему эта кучка, чтобы еще больше не рассердить ее.
— Талесточка… — сладким голосом протянул он, — брось ты эту чепуху. Лучше помоги мне перелезть через стену — ты же прекрасно знаешь, что без тебя мне здесь с этим не справиться.
— На что только не пойдешь ради некоторых, — буркнула веревка, смягчаясь.
Она развернулась и наподобие змеи заскользила по направлению к стене. Взобравшись на стену, она обмоталась вокруг выступа и стала удлиняться — раз в десять, не меньше, пока ее кисточка не коснулась земли.
Маг подошел к ней и влез по ней наверх. Там он уселся на стену, свесив ноги в сад, и с довольным видом оглядел открывшуюся перед ним картину. Эдем был прекрасен даже по меркам тонких миров — он выглядел не садом, а скорее светлым, обширным лесом из плодовых деревьев и кустарников, с полянами, усеянными цветами. Даже поглядеть на него было редким удовольствием, и Маг сейчас вовсю предавался ему. Веревка пристроилась рядом и подняла свою головку?узел.
— Ты посмотри, как здесь красиво! — восхитился Маг.
— Неплохо, — согласилась она.
— А ты не хотела сюда лезть, — упрекнул ее он. — Давай спустимся вниз.
Веревка снова зацепилась за выступ и спустила свой хвост до земли. Маг соскользнул по ней в сад.
— И что тебе не естся их за столом? — ворчала она, пока он шел по мягкой зеленой траве к облюбованному дереву.
— Из золоченого блюда или в виде нектара и амброзии, которые готовит Нерея? Культурно и прилично.
— С дерева вкуснее. — Маг сорвал с ветки яблоко и откусил румяный бок. — Кроме того, меня достали эти штучки Жрицы.
— Какие штучки?
— По поводу орехов. — Маг направился к ореховому дереву, жуя на ходу яблоко. — Она утверждает, что есть орехи жестоко и недостойно возвышенной сущности, потому что при этом мы уничтожаем будущую жизнь, которая скрывается в них. Ее послушай — так есть можно только ягоды и фрукты. А я люблю орехи.
Отбросив яблочный огрызок. Маг сорвал грецкий орех и с хрустом раскусил.
— Кроме того, — продолжил он, — она утверждает, что орехи разумны. Видишь — извилины, словно у мозгов разумной твари. — Он показал веревке ядро ореха. — Ей удалось частично убедить в этом даже самого Императора. Что же, из?за ее заскоков мне теперь никогда не есть орехов?
— Попробуй вон с того дерева, — указала хвостом веревка. — Те, мелкие, точно без извилин.
— Попробую, — согласился Маг. — И те и эти.
Он сгрыз еще несколько орехов и удовлетворился этим. Как и все сущности тонких миров, он мог бесконечно долгое время питаться только энергией, которая присутствовала везде, поэтому поход за яблоками был для него в первую очередь развлечением, а не потребностью насытиться.
— Пойдем назад? — осведомилась веревка.
— Какая же ты суетливая, Талеста, — с досадой заметил Маг. — Когда еще я соберусь сюда! Давай лучше погуляем.
Веревка, кажется, отнеслась к его предложению с одобрением. До сих пор она ползла следом за своим хозяином, словно ручная змея, но теперь взобралась на свое привычное место на поясе Мага и гордо подняла узел, осматриваясь вокруг.
Они пошли под щебет птиц по мягкому травяному ковру, мимо сладко пахнущих цветов, усыпанных ягодами кустарников, деревьев с ветвями, согнувшимися под тяжестью плодов до земли. Выйдя на обширную поляну, Маг растянулся на траве.
— Святая святых Эдема, — откомментировал он. — Поляна, где растут древо бессмертия и древо божественного самосознания. Или, как это объясняют младшим Силам, познания добра и зла. — Он кивнул на два раскидистых дерева, росших отдельно посреди поляны.
— Тоже будешь есть? — иронически спросила Талеста.
— Я уже наелся. Кроме того, зачем это мне? Здесь сколько угодно плодов послаще этих. — Он выдернул тонкую травинку и стал рассеянно грызть ее нижний кончик. — Хорошо, что здесь запрещено бывать, иначе я не получил бы от этого такого удовольствия.
— Извращенец, — хмыкнула веревка.
— Может быть. — Он приподнялся, опираясь на руки, и уставился между деревьев. — Ну, это уж слишком!
— Что там? — Веревка выставила узелок из травы наподобие очковой змеи. — Я ничего не вижу.
— Неужели? — изумился Маг. — Там наш рыжий гуляет со своей Нереей, и оба голышом. А ты еще зовешь меня извращением! У нас, между прочим, пока еще принято одеваться.
