Однако такой ответ мог показаться Горлогориусу неполиткорректным, и Гарри в очередной раз с ним согласился.
— Кажется, — сказал он. — И как вы это объясняете?
— Элементарно, Гарри, — сказал Горлогориус. — Видишь ли, в этом мире давно уже не было серьезных проблем. Я имею в виду, по-настоящему серьезных, таких, для решения которых потребовалось бы участие мага. Молодые волшебники застоялись без практики, в их умах воцарились разброд и уныние. Им не на кого было равняться, у них не было примера перед глазами. Сам понимаешь, свершения тысячелетней давности, сколь бы великими они ни были, не способны вдохновить целое поколение молодых магов на плодотворную деятельность.
— И? — недоверчиво спросил Гарри. Он уже догадывался, о чем хочет рассказать Горлогориус. Однако это не укладывалось у него в голове.
— Миру нужна встряска. Миру нужны приключения, чтобы живущие в нем люди могли по достоинству оценить изредка возникающее в нем состояние покоя.
Миру нужны приключения, чтобы живущие в нем люди могли по достоинству оценить изредка возникающее в нем состояние покоя. Миру нужно, чтобы в нем периодически возникали Темные Владыки, — сообщил Горлогориус. — И если их больше нет, значит, их надо придумать. Каждый раз, когда приходит срок объявиться новому врагу, мы, волшебники высшего ранга, бросаем жребий, и один из нас, тот, кому этот жребий выпадет, на время становится Темным Властелином. В последний раз не повезло Негориусу.
— Так вы все это сами подстроили?
— Да, — сказал Горлогориус. — И мы выбрали тебя как наиболее перспективного молодого волшебника, чтобы ты выступил против Негориуса. Тебе была оказана великая честь. Это был твой экзамен на профпригодность, если хочешь.
— Меня на этом экзамене убить могли, — сообщил Гарри. — На самом деле убить.
— Могли, — согласился Горлогориус. — Это называется естественным отбором. Не волнуйся, твоя смерть тоже послужила бы во благо магии. Мы послали бы против Негориуса кого-нибудь другого, сам Негориус заработал бы несколько очков к своей репутации… В общем, от твоей смерти дело бы стало только еще более грандиозным.
— Нормальный ход, — сказал Гарри, с трудом сдерживая возмущение.
— Вполне нормальный, — согласился Горлогориус. — Если ты станешь старше и мудрее, ты поймешь, как я был прав.
— Значит, Негориус только притворялся Темным? А на самом деле…
— На самом деле он был одним из нас, — подтвердил Горлогориус.
— Тогда почему он позволил нам себя убить?
— Тут сработало несколько факторов, — вздохнул Горлогориус. — Боюсь, он выпустил ситуацию из-под контроля. Видишь ли, Темному Владыке мало обозвать себя таковым и засесть в горах, ожидая реакции гильдии. Это было бы неубедительно и непрофессионально. Негориусу пришлось развить бурную деятельность, чтобы люди поверили, будто он на самом деле тот, кем себя провозгласил. И по ходу этой деятельности он нашел нечто настолько опасное, что наша небольшая инсценировка сразу отошла на второй план. Тогда Негориус отправился вам навстречу, чтобы раскрыть все карты и избавиться от угрозы вашего героического вторжения, а твой орел полугерой-полудракон его зарубил.
— У Негориуса почему-то меч из ножен не вытаскивался, — вспомнил Гарри.
— Это второй фактор сработал, — объяснил Горлогориус. — Видишь ли, должность Негориусу попалась хлопотная, жилось ему грустно и одиноко. Для того чтобы было хоть с кем-нибудь поговорить, он создал себе дубля, и, насколько я понимаю, к этому дублю попала значительная часть личности того, кого Негориус изображал, а не того, кем он был на самом деле. Дубль оказался подлым, коварным, вероломным и предал своего создателя. В частности, он приклеил меч Негориуса к ножнам, что и подвело моего коллегу в самый неподходящий момент.
— Где он сейчас?
— Дубль? О, этот субъект развил бурную деятельность. Занял место своего создателя, поспособствовал своему сообщнику, помог ему стать ханом орков и теперь пытается продолжать то, что начал Негориус. Но мы пока оставим его в покое, потому что сейчас есть более важные проблемы.
— Например? — спросил Гарри.
— Например то, что обнаружил Негориус в результате своих исследований.
— И что же он обнаружил?
— Подземную полость, оставшуюся еще со времен творения нашего мира, — сказал Горлогориус.
— В этой полости находится дверь.
— Куда она ведет?
Несмотря на принятое решение рассказать Гарри все, что тот захочет узнать, Горлогориус никак не мог побороть свою давнюю привычку приберегать информацию для себя, и слова из него приходилось вытягивать клещами.
— Неважно, куда она ведет. Важно, что она отделяет наш мир от Большого Бо, — сказал Горлогориус.
— И теперь вопрос на миллион, — проговорил Гарри. — Что же такое Большой Бо?
Этот вопрос интересовал его на протяжении большей части первой книги, и те, кто мог на него, ответить, почему-то категорически отказывались это делать. Неужели сейчас Гарри узнает правду о Большом Бо?
— Ты никогда не задумывался, в каком странном мире мы живем? — вопросом на вопрос ответил Горлогориус.
— Честно говоря, нет, — сказал Гарри. — Мир как мир.
— Вот она, молодость, — сказал Горлогориус. — Впрочем, ты не бывал в других мирах, поэтому тебе просто не с чем сравнивать. Видишь ли, по сравнению с другими мирами, логичными, выверенными, стабильными, наш мир является воплощением хаоса и абсурда.
— Да ну? — Неужели где-то в этой Вселенной есть миры, в которых все подчиняется законам логики? Гарри трудно было в это поверить.
— Точно, — сказал Горлогориус. — Есть миры, где магия не соседствует с высокими технологиями, где эльфы не живут рядом с пришельцами со звезд, где порталы в другие миры не встречаются на каждом шагу, как грибы после дождя, где демонов не убивают при помощи гранатометов, где дракон не может стать героем и владеть зачарованным клинком, где времена года идут по порядку одно за другим, а не играют в чехарду, где сам год длится определенное число дней и каждый следующий год равен предыдущему, миры, где скорость света конечна, а скорость звука является постоянной величиной.
— И много таких миров?
— По правде говоря, все, — сказал Горлогориус. — Кроме нашего.
— Не может быть, — сказал Гарри, хотя в глубине души уже понимал, что такое быть может. Ему просто исключительно повезло родиться в единственном мире, в котором все законы природы сошли с ума. — И почему же наш мир такой странный?
— Потому что он — экспериментальный образец, — сказал Горлогориус. — Место, где творец, создавший нашу вселенную, пробовал свои силы и испытывал ту или иную идею, прежде чем воплотить ее в чистом виде. Наш мир — это черновик.
— Обалдеть, — сказал Гарри. Его вдруг охватило страстное желание эмигрировать.
— Наш мир — это еще и место, где пересекаются все остальные миры, — сказал Горлогориус. — Можешь себе представить обычный перекресток в многомерном пространстве?
— Нет, — честно сказал Гарри.
— Тогда просто поверь мне на слово.
— И каким же образом концепция многомерного перекрестка подводит нас к вопросу о Большом Бо? — поинтересовался Гарри.
— Ты уже понял, что наш мир — это место, откуда творец создавал вселенную? — осведомился Горлогориус. — Изначальный мир?
— Допустим, — сказал Гарри.
