— Как?
— Неужели не знаешь?
— Может, и знаю, — сказал Реджи. — Но в данный момент припомнить не могу. В нашей Вселенной много миров, и я побывал уже в половине. Неужели ты думаешь, что я способен помнить их все?
— Амазонки похищают мужчин, используют их, а после этого — убивают.
— Как именно используют?
— Тебе сколько лет? — спросил Силен.
— Понятия не имею, — сказал Реджи. — Сбился со счета.
— А такое впечатление, что там и считать-то особенно нечего, — сказал Силен. — Как вообще женщина может использовать мужчину?
— По-разному, — сказал Реджи. — Потому и спрашиваю.
— Амазонки используют мужчин для продолжения рода, — сказал Силен. — Как ты думаешь, откуда берутся новые амазонки? Почкованием они размножаются, что ли?
— Ну, используют они мужчин. А дальше что?
— Дальше они мужчин убивают, — терпеливо сказал Силен. — Через девять месяцев они рожают детей. Мальчиков они тоже убивают, а девочек воспитывают в духе истинных амазонок. Еще вопросы?
— Я тебя понял. Частично. Амазонки — это не просто женщины, — сказал Реджи. — Но и Геракл — это не просто мужчина. Так в чем опасность?
Силен вздохнул.
Утром следующего дня они наткнулись на странного человека. Он был высокий, повышенно волосатый и очень мускулистый, а из одежды носил только набедренную повязку. Но странным в нем было отнюдь не это.
Человек возился с деревянной конструкцией, которая представляла собой нечто среднее между скамейкой и «железной девой».
На Силена этот человек не обратил никакого внимания, зато оживился при виде стрелка.
— О, — сказал он. — А вот и первый пациент. Что ж, утро начинается удачно.
— О чем он говорит? — спросил Реджи у Силена.
— Это Прокруст, — сказал Силен. — Он немного сумасшедший и много агрессивный. Не зли его и держись подальше.
— Я — первый в мире мануальный терапевт, — объявил Прокруст. — Больной, вас позвоночник не беспокоит?
— Нет, — сказал Реджи.
— Это поправимо, — сказал Прокруст. — Ложитесь. Он указал куда-то в центр деревянной конструкции.
— Это прокрустово ложе, — сказал Силен. — Самая знаменитая эллинская деревянная конструкция. После троянского коня, естественно. Если ты туда ляжешь, то вряд ли ты уже встанешь.
— И много уже людей сюда легло и не встало?
— Достаточно.
— Тогда почему они все это терпят? Почему этот тип до сих пор не нейтрализован?
— Его за Тесеем застолбили.
— Не понял.
— Я тебе потом объясню. Он на нас уже косится.
Прокруст нетерпеливо хрустел костяшками пальцев и искоса поглядывал на Реджи.
— Больной, а вам известно, что перед операцией разговаривать вредно?
— О какой операции идет речь?
— Это я могу сказать только после диагностики. А диагностику я могу начать только после того, как вы больной, займете свое место.
— Он тебя вытянет, если ты окажешься коротким, — вполголоса сказал Силен. — Или укоротит, если наоборот.
— Мне это не нравится, — сказал Реджи. — Мне кажется, что я совершенно здоров.
Стрелок помнил, как опасно ввязываться в локальные разборки мифических миров, и надеялся обойтись без стрельбы. Он не сомневался, что сможет уложить Прокруста. И еще он не сомневался, что после этого здесь может появиться новый миф.
Реджи не нужна была лишняя реклама.
— Здоровых людей нет, — отчеканил Прокруст. — Есть недообследованные.
— Старая хохма, — сказал стрелок.
— А я думал, что ее сам сочинил. Впрочем, это не имеет значения. Ложитесь, пациент.
— А если не лягу?
— Тогда я вынужден буду принять меры, — сказал Прокруст, вытаскивая из-под своего ложа здоровенную дубину. — Вплоть до наркоза. Больной, вам следует понять, что врач должен причинить пациенту боль, чтобы потом ему стало хорошо.
— Только хорошо тебе будет уже в царстве Аида, — добавил Силен. — Если ты понимаешь, о чем я.
— Согласия больного на операцию мне не требуется, — сказал Прокруст и замахнулся дубиной.
Реджи выстрелил.
Пуля пробила бицепс Прокруста. Самозваный мануальный терапевт завопил от боли и уронил дубину себе на правую ногу, после чего принялся комично прыгать на левой. На десятом прыжке он обо что-то споткнулся и рухнул на землю. Падение оказало положительный эффект, ибо удар выбил воздух из его легких, и Прокруст перестал орать.
— Упс, — сказал Силен.
— Милосердия! — взмолился Прокруст.
— Изволь, — сказал Реджи и выстрелил ему в голову. Следующими пятью выстрелами он привел в полную негодность деревянное пыточное приспособление, после чего перезарядил револьвер и сунул его в кобуру.
— Не подумай, что я хочу сказать что-то плохое, тем более теперь, когда увидел, как ты обращаешься с этой штукой у тебя на поясе, — сказал Силен. — Но должен заметить, что у тебя странное представление о милосердии.
— Я подарил ему быструю и безболезненную смерть, наверняка более легкую, чем та, которую он готовил для меня, — сказал Реджи. — Я называю это милосердием, и это не обсуждается.
— Как скажешь, — сказал Силен. — Просто твоя позиция в этом вопросе очень напоминает мне позицию некоторых наших богов. А почему же ты сразу не выстрелил ему в голову?
— Потому, что у него в руке была дубина, — объяснил Реджи.
— Даже если б я убил его первым выстрелом, он мог бы завершить удар чисто по инерции, и тогда мне тоже пришлось бы туго.
— Удивляюсь, как быстро ты успел все это сообразить, — сказал Силен.
— Я и не соображал, — сказал Реджи. — Это рефлекс.
— Странные у тебя рефлексы.
— Обычные, — сказал Реджи. — Нам очень долго вдалбливали их в голову.
— Все-таки зря ты его убил.
— Ты не понимаешь, — сказал Реджи. — У меня не было выбора. Пока мы просто разговаривали, этого еще можно было избежать. Но после того как он достал свою дубину, а я в него выстрелил, из простых случайных собеседников мы превратились во врагов. А я очень редко оставляю за своей спиной живых врагов, особенно если существует возможность сделать их мертвыми.
— Должно быть, за твоей спиной тянется целая вереница трупов.
Реджи обернулся. Они отошли от развалин прокрустова ложа уже метров на двести.
— Вроде бы не тянется, — сказал он.
— Это я фигурально выразился, — объяснил Силен.
— А почему ты считаешь, что мне не следовало его убивать?
— Это долгая история, — сказал Силен. — У нас в Элладе сложилась весьма непростая ситуация. Скажи, что делает героя героем?
— Полагаю, подвиги.
— Правильно полагаешь. А что делает обычного героя великим героем?
— Если следовать формальной логике, великие подвиги.
— Снова правильно. А что требуется для совершения великих подвигов?
— Тут я в некотором затруднении. Видишь ли, я никогда не рассматривал героев как отдельный класс и плохо ориентируюсь в их потребностях.
— Для совершения великих подвигов нужны великие чудовища или великие злодеи, которых надо сразить. — Силен говорил тоном человека, вынужденного объяснять несмышленому ребенку очевидные вещи. — Именно отсюда вытекают все наши сложности.
— Я все еще не понял, — сказал Реджи.
— Нашим миром управляют боги, — сказал Силен. — В целом они похожи на людей, только бессмертные. Они амбициозны, кичливы, коварны и конкурируют между собой. В последнее время боги стали считать престижным наличие героя, совершающего подвиги в их славу и честь. Некоторые спариваются со смертными, чтобы в жилах героев текла божественная кровь, некоторые покровительствуют уже более-менее сложившимся героям. Но каждый делает ставки на своего. Это как лошади, понимаешь? Что-то в этом роде. Между олимпийцами идет постоянная конкуренция. Чей герой круче, чей герой навалял больше трупов, чей убил самого здорового монстра. С каждым годом героев становится все больше.
