Авдей не выдержал этого душераздирающего зрелища и бросился на подмогу любимой женщине. Инари вместо благодарности глянула на него нечеловеческим взглядом и прошипела:
— Убирайтесь! Уводите людей! Это не ваш бой! — и чтобы Авдей не вздумал спорить, влепила ему пощечину, от которой писателя лихо вынесло из буфета в соответствии с законами инерции.
Авдей проехался по паркету, вскочил, помотал головой и огляделся. Перепуганная публика жалась к стенам. Люди из администрации театра метались среди зрителей, умоляя сохранять спокойствие и крича, что наряд милиции для усмирения пьяного хулигана уже вызван…
И тут из буфетной раздались два леденящих душу вопля: сначала женский, а потом мужской. Мужской вопль перешел в стон, затихший на какой?то жалостливой щенячьей ноте… После этого воцарилась тишина.
В этой напряженной тишине из буфета, ступая по лужам и осколкам, вышла японка в рваном и перепачканном кимоно. Она вела под руку пожилого японца, смущенно прикрывавшего веером шишку на лбу. Когда к ним подбежали охранники, японка вежливо сказала:
— Пожалуйста, не беспокойтесь о нас. Мы в порядке. Выясните, что можно сделать.
Мы в порядке. Выясните, что можно сделать… для того человека.
Охранники (а затем и милиция) послушно ринулись в буфетную, где на полу лежал безо всяких признаков жизни мужчина, в котором некоторые признали бы полковника Кирпичного.
Его выволокли на носилках, закрыв простыней, уборщицы моментально ликвидировали разгром, а директор театра, поминутно извиняясь, спросила у господина Синдзена, желает ли он смотреть пьесу дальше.
— Да, да, конечно, — заявил господин Синдзен. — Пожалуйста, пусть никто не обращает внимания на этот маленький инцидент. Все прошло. Пусть дают звонок к началу представления.
Нервно разговаривая, публика вернулась в зал. Посреди опустевшего фойе стояли Синдзен, Инари, Татьяна Алексеевна, крепко прижимавшая к себе притихших Машку с Дашкой, и удрученный Авдей.
— Нам нужно уйти отсюда! — сказала Инари. — Я чувствую, что опасность еще не миновала…
— Глупости, девочка, — мягко прервал ее Синдзен. — Да и постыдно показывать врагу спину.
— Я отвечаю за вашу жизнь, господин! И за жизнь этих людей тоже!
— Поверь старику, дитя, все будет в порядке, — заверил Инари босс. — Там теперь полно охраны. Так что идемте смотреть спектакль. Ведь представление должно продолжаться, не так ли?
Они вернулись в зал на свои места. Только в полутьме они эти места немножко перепутали. И в кресло, которое ранее занимал господин Синдзен, уселась Марья Белинская. Мало того. Она ухитрилась выпросить веер у старичка?японца и теперь без конца им обмахивалась, вызывая приступ дикой зависти у сестры.
Меж тем на сцене разворачивалось удивительное по красоте зрелище. Три влюбленные в самурая Сажа женщины отправились искать его по всей Японии, каждая — своим путем. Монахиня возглавляла красочное религиозное шествие с веерами и резными изображениями будд. Гейша танцевала и музицировала, в каждом селении спрашивая, не появлялся ли ее возлюбленный. А принцесса, сопровождаемая эскортом придворных, везла в черепаховой шкатулке золотые тэта, потерянные Сажа. По ее приказу эти тэта примерялись каждому встреченному по дороге мужчине…
И вот наступила кульминационная сцена. Все три женщины одновременно нашли самурая Сажа, скрывавшегося на вершине горы духов — Ютому. И все три потребовали от него ответа, с какой из них он желает переплести ноги.
— Пап, а что это значит «переплести ноги»? — шепотом спросила у Авдея Дашка.
Инари впервые со времени драки усмехнулась.
— Это значит «танцевать», — краснея, соврал Авдей.
Всезнайка Машка тихо хихикнула, прикрывая лицо веером господина Синдзена…
И тут Авдей услышал выстрел, а вслед за ним визг Маши:
— Папочка, веер!!!
В веере господина Синдзена, которым Марья прикрыла лицо, зияло аккуратное пулевое отверстие. А по волосам Машки текла кровь…
— Маша!!! — бросился Авдей к визжащей дочери, и тут прозвучал еще один выстрел. И еще.
И еще…
А потом на сцену, сгоняя актеров в пестрое перепуганное стадо, вышли люди в черном и с раскрашенными черной краской лицами. В руках у них было отнюдь не бутафорское оружие.
— Всем оставаться на своих местах! — приказали люди в черном и автоматной очередью в потолок заставили включиться аварийное освещение. — Нам нужен только один человек. Его имя Хидэо Синдзен. Если он выйдет к нам, мы никого не тронем. Если он откажется, мы расстреляем всех.
На сцену медленно поднялась пожилая женщина в черном платье. Ее изумрудная брошь в свете рампы блеснула маленькой зеленой молнией. Женщина встала напротив суфлерской будки, оглядела скованный ужасом зал и заговорила:
— Ведите себя смирно и не предпринимайте никаких попыток к сопротивлению. Зал окружен моими людьми, в ложах сидят снайперы, которые пресекут любое ваше движение.
.. Господин Синдзен! Надеюсь, вы не хотите, чтобы из?за вас погибло такое количество людей, и выйдете- к нам добровольно.
— Маша, деточка моя, успокойся, — Авдей сполз с кресла, обнял дочку и, леденея душой, осторожно коснулся ее залитой кровью головы.
— Боже, она ранена! — у Татьяны Алексеевны тряслись руки.
Авдей внимательно осмотрел рану и перевел дух. Пуля пробила плотную бумагу веера и прошла по касательной, содрав с Машиной головы кусочек кожи и волос. Господин Синдзен достал большой батистовый платок и, подобравшись к девочке, ловко перевязал рану. Потом он глянул на своих друзей:
— Я должен идти, раз эти люди требуют моей жизни. Когда они заберут меня, возможно, что все остальные будут целы. А Маше?тян нужен врач.
— Нет, господин! — вцепилась в него Инари. — Неужели вы не узнаете ee! Это же она требовала от вас договора с тэнгу! Она убьет вас!!!
— Она?! — тут Татьяна Алексеевна оторвалась от плачущей внучки и глянула наконец на женщину, стоявшую на сцене как грозный ангел смерти. — Господи! Да ведь это Анастасия!!!
— Что? — тут и Авдей оглянулся. — Та самая ваша ненормальная сестра?! Она же сидеть должна в местах лишения свободы…
— Как видишь, не сидит! Но каким образом она могла выбраться…
Новая автоматная очередь вспорола воздух и заставила наших героев умолкнуть.
— ГОСПОДИН СИНДЗЕН, НЕ ЗАСТАВЛЯЙТЕ МЕНЯ ЖДАТЬ! — голос Анастасии Либенкнехт разнесся над залом подобно штормовому предупреждению.
— Прощайте, — ласково улыбнулся своим друзьям Хидэо Синдзен. — Не следует заставлять ждать даже такую… даму.
— Нет, — Инари привскочила с места, но Синдзен остановил ее мановением руки:
— Приказываю вам оставаться здесь и заботиться вот об этих людях. Я больше не ваш сюзерен, Инари?сан.
… Весь зал, затаив дыхание, смотрел, как по проходу неторопливо идет к сцене невысокий щуплый японец в скромном костюмчике. Люди с автоматами держали его на прицеле до тех пор, пока он не пошел за кулисы. Авдей глянул на Инари. С нею творилось нечто странное: глаза остекленели, голова запрокинулась, а тело напряженно?неестественно вытянулось.
— Инари, что с тобой? — встревожился он. И получил в ответ едва слышное:
— Не мешайте… Я вызываю…
— Кого?
Но Инари мертво молчала и уже не смотрела на сцену, где по приказу бывшей Великой черной ведьмы Анастасии молодчики с оружием скрутили руки бедному японцу и поволокли его за кулисы.
