— И чего же вы хотите в награду за свое поведение?
— Ты мне, пап, на Новый год больше фломастеров не дари, а лучше подари саблю и настоящую лошадку, — быстро заявила Марья, не привыкшая мелочиться.
— Маш, — опешил Авдей от таких дочкиных запросов. — А зачем тебе? И потом, сабля с лошадкой у тебя уже есть…
— Так они же пластмассовые, — с невероятным презрением пояснила Марья. — Пап, ты простых вещей не понимаешь. Ну как я на пластмассовой лошади и с поломатой саблей в нашем детсаду появлюсь?
— Да, действительно. Ладно, Маш, как?нибудь в ближайшее время решу вопрос с твоим вооружением. А сейчас, может, сказкой ограничимся?
— Да! Ограничимся! Пап, давай нашу сказку! — потребовала Дарья, в отличие от боевой сестрички бывшая натурой более поэтической и склонной к созерцательности.
— Фу, сказку… — сморщила нос Машка. — Ты просто малолетка! Сказки — фигня. Пап, если сейчас не будет сабли и лошади, лучше расскажи анекдот. Или самый ужасный?разужасный ужастик! А лошадь, — великодушно разрешила Марья, — ты мне завтра купишь.
— Ну, как скажешь, — пожал плечами счастливый отец. — Так какой же тебе ужастик нужен, Марья?
— А ты тогда рассказывал. Ну, когда надевал на голову мамины черные колготки, махал старой рваной шторой, ну, которая из кладовки, и кричал, что ты Бэтмен… Ну, вспомни! Жила?была девочка, и были у нее не глаза, а глазищи, не волосы, а волосищи…
— Не зубы, а зубищи…
— Ага! И был у нее не муж, а мужичище, не дети, а детищи, не собаки, а собачищи…
— Маш, ты что?то путаешь. Не мог я такую чепуху вам рассказывать, — отрекся Авдей и услышал, как его вторая дочура тихо и методично ревет в одеяло.
— Дашута, — встревожился он. — Ты чего?
В ответ донесся приглушенный всхлип. Авдея зацарапала совесть. Он принялся всячески утешать дочку, что ехидная Марья не замедлила прокомментировать:
— Фу, Дашка, ты плакса! Ужастика испугалась! В тебе глупости больше, чем умности!
— А ты, Машка, тоже хороша, — прицыкнул на чересчур деловую дочку Авдей. — Не будет тебе ужастика…
И в опровержение этих слов писателя?фантаста раздалась пронзительная трель дверного звонка.
— Какой же черт так трезвонит?! — прошипел Авдей, выбегая в прихожую…
…и замирая на полдороге, потому что посреди ярко освещенной прихожей стоял и лениво озирался…
А дверь?то заперта, а зачем тогда звонить… Предупредить о визите?..
В общем, именно таким Авдей себе его и представлял.
— Спокойно, мужик, — сказал дух изгнанья, он же печальный демон. — Я вообще?то не к тебе, а к твоей супружнице.
— В?вики нет дома… — Авдей попытался отклеиться от стены и занять подобающее хозяину дома строго вертикальное положение.
.. — Авдей попытался отклеиться от стены и занять подобающее хозяину дома строго вертикальное положение.
— Нет? В том?то и вся подляна, что нет! Ты расслабься, мужик! Я ж не за просто так черт, я с радио. «Еж?радио» слушаешь? Хотя куда тебе, ты ж простой, как резиновый коврик! Ты не смурней, я это так, к слову. Чисто базар! Работаем мы вместе с Викой, просекаешь? Я дем?джей, можешь звать меня просто Кент. А ты, значит, муж?
— Муж.
— Прикольнись, народ, вот он, отвязный чувак, муж крутой ведьмы! Как?нибудь надо тебя на передачку пригласить: в натуре, елы?палы, кайфово жить с натуралой!
— Не понял…
— Проехали. Ты лучше скажи, почему твоя супруга на работе уже хрен знает сколько ночей не появляется? Начальство дым из ушей пускает: рейтинги канала падают, новостной блок начитывать некому, одни гундосые рекламщицы остались! Это же, в натуре, обломная хана! От нас уже два спонсоренка носами закрутили: акционерное общество «Кладбище домашних животных» и вампирская клиника «Вторая жизнь»! Ведущие не те, сто литров чугуна им в глотку, блин! Если дело так пойдет, нас вообще из эфира уберут! Ты в курсах, почем сейчас прямой эфир?! Короче, где Вика?
— Улетела, — просто сказал Авдей.
— Не врубаюсь… На шабаш, что ли? Это ты гонишь, какие сейчас шабаши, скоро зима на дворе, в натуре.
— Она превратилась в дракона и улетела, — терпеливо разъяснил Авдей ситуацию Викиному демо… коллеге по работе.
Тот выпучил алые глаза и ошалело захлопал клыкастой пастью:
— Не, ну… Ну, я прям шизею с таких подлян! В натуре, дракон?!
— В натуре, и еще какой…
— Западло, — резюмировал Викин коллега и минут пять молчал. Видно было, что эта новость его просто доконала. Алые очи потускнели, а когтистый палец принялся задумчиво царапать недавно поклеенные обои. Но наконец демон спохватился:
— Короче, мужик, заболтался я тут у тебя, а столько дел надо обтоптать… в силу изменившихся обстоятельств. Твоя жена чудит, а мне расхлебывать. Ладно, я полетел, доложусь начальству, как все обстоит, пусть пока замену ищут. А ты это… слушай, как только жена вернется, гони ее сразу на работу. Иначе нам кранты. Она же Викка, она должна понять. Ну, бывай. Привет детям!
Демон развернулся спиной к Авдею, продемонстрировав пару сложенных черных крыл, и прошел сквозь запертую дверь. Авдей выдохнул, отер пот со лба и услыхал далекое, уже запредельное:
— Быстрей жену ищи, а то ей начальство такой выговор вкатит — мало не покажется?а?а!…
— Уже бегу, — зло бормотнул писатель и пошел в детскую, где дочери наконец?таки пришли к консенсусу и хором принялись выпрашивать у папы «сказку».
И папа, естественно, не мог им отказать. Тем более что речь шла о сказке, которую он сам написал (причем ориентируясь на взрослых читателей) и которая эпизодически пересказывалась малолетним дочерям в сокращенно?цензурном виде. Рабочее название у сказки было «Три пера». И речь в ней шла…
…О молодой красивой девушке, чарами злого колдуна из современного мира выброшенной в мир сказочный. В этом сказочном мире девушка оказалась младшей дочерью зажиточного купца Козьмы Скоробогатого, и никакого житья ей не давали две вреднючие старшие сестры, толстые, прыщавые, с мокрыми носами и зубами, почерневшими от постоянного поедания сластей.
— Шоколадок? — неизменно спрашивает в этом месте сказки Дарья, как?то сразившая маму и папу своим талантом поглощения килограмма конфет «Мишка косолапый».
— А как эту девушку звали? — обязательно поинтересуется Марья. — А она была красивая? А во что одета?
«Звали ее Марина, но в сказке стали звать Акулиной, и, хотя она была гораздо красивее своих сестер, одевалась она чуть ли не в лохмотья, потому что сестры ей завидовали и никакой хорошей одежды не давали.
И первым делом заставляли бедную Акулину работать на скотном дворе — навоз убирать.
— Чадо любезное, — заявил Акулине купец Скоробогатый. — Трудись не покладая рук, и благо тебе будет, и долголетна будешь, и женихам люба.
С этим напутствием она отправилась разгребать навоз и, надо сказать, через три часа практических занятий со скотницей Дуськой достигла некоторых успехов.
А противные сестрицы, звали их, кстати, Явдоксия и Снандулия, видимо, не могли спокойно стоять и смотреть, как работает их «младшенькая», поэтому отправились полежать на полатях, погрызть леденцов и…»
— «Сникерсов»? — услужливо подсказывает Дашка, удобно устроившись на кровати в компании плюшевых мишек.
— Ну, дура ты, Дашка! — восклицает сестра. — Ну откуда в сказке «Сникерсы»? Ты еще про «Бону акву» вспомни!
