— Над океаном.
— На чем летели?
— Ни на чем. Просто напали сразу со всех сторон… то есть стоп. Ты же не про чертей спрашиваешь, а про хозяев? Не знаю. Хозяев вообще не видел.
— Это не черти, это призраки орков. Спасибо, что выманил их сюда.
— Да не за что…
Наверное, по голосу было слышно, насколько он ошарашен, потому что Князь все?таки обернулся.
— Очень возможно, что это они уничтожают болиды и шлиссдарки. Я уже запросил информацию насчет птиц — если и птиц стало заметно меньше, значит, я прав. Мертвые ненавидят любую жизнь.
— Еще раз, пожалуйста. — Зверь поднял руки. — Ты сказал «призраки»?
— Неупокоенные души. Волк, ты все еще удивляешься тому, что такое бывает? Счастливое ты существо.
— Разве орки занимаются некромантией?
— После сотрудничества с Айс орки могут заниматься чем угодно. Но призраки — не обязательно некромантия, призраки, они… — Князь сердито взрыкнул. — Сдается мне, это орочьи маги делают с лесными орками что?то настолько страшное, что души погибших не находят покоя. И, честно говоря, Волк, я даже не хочу знать, что именно там происходит.
— Нам все равно придется с этим столкнуться.
— Нам… Слушай, а почему ты не уйдешь из Саэти? Отправлялся бы в мой родной мир. Или в Мессар. Там хорошо и сравнительно безопасно.
— Ну щас, — протянул Зверь, — все брошу и полечу отсюда на фиг. А за чей счет ты тогда будешь развлекаться?
— У меня тут целая планета клоунов. — Князь отвернулся к своим розам.
— Что случилось? — Зверь посмотрел на Кончара. Потом — на Ворона.
Кончар пожал плечами, а Ворон каркнул:
— Норрт.
На зароллаше это означало «ничего». Но у провидцев «ничего» штука очень непрочная…
— А что случится? — Теперь Зверь смотрел на точеный профиль Князя.
— Не знаю. Что?то серьезное.
— А выяснить, что именно, ты, конечно, не хочешь.
— Конечно, нет.
С одной стороны, это был повод гордиться своей исключительностью: он единственный, ради кого Князь дважды сознательно воспользовался талантом провидца. С другой — это иногда бесило. Не исключительность, а нежелание использовать талант в полную силу. Шефангское неприятие пророческого дара осложняет жизнь не только пророкам, но и окружающим. В нынешней?то обстановке, приближенной к боевой, все средства хороши, а возможность заглядывать в будущее попросту бесценна.
Нет. Не желает. Даже когда чует что?то. Вот и сейчас наверняка ограничится тем, что выдаст дополнительные указания своим шпионам. У него отличная разведка — лучшая в Саэти или одна из лучших, но этого недостаточно. Разведчики не вездесущи.
А Князь мог бы быть всеведущим. Если бы приложил хоть немного усилий!
…Глубокой ночью Зверь услышал — почуял, — что Гуго ведет бой. Командиру Сорвиголов воевать приходилось нередко, но этот бой был тяжелым. Впрочем, Гуго справлялся. А вот Зверь передумал улетать на охоту, извинился перед Блудницей и отправился бродить по замку.
В западной гостиной, в облаках табачного дыма, нашел Князя. Тот мерил комнату шагами, от окна к дверям, и обратно.
Как в клетке. Накурено было так, что обе птицы предпочли ночевать в другом месте.
— Вот теперь — случилось, да? — спросил Зверь с порога.
— Эльфы захватили Эстремаду и Миатьерру, — отозвался Князь.
Эльфы. Вроде бы союзники… нет, не совсем так. Это же эльфы. Кому они союзники? Торанго и Эльрику де Фоксу, но не Ямам Собаки и не Лонгви. А Вальдену и вовсе враги. Теперь.
Алекс убит. В Эстремаде снова нет короля.
Хеледнар, сын Светлой Госпожи Хелед, командир эльфийского экспедиционного корпуса, решил, что ставленник Вальдена в Эстремаде означает, что Анго слишком близко подобрались к Айнодору.
— Мальчик не любит Анго. — Князь снова набивает трубку, в который уже раз за ночь? — у него есть на то основания.
— Но почему именно сейчас? Накануне войны с орками… Блин! Это потому что Вальден не может себе позволить драться за Эстремаду? А на орков эльфам наплевать?
— На орков — нет. Против них эльфы будут воевать вместе с нами… Им наплевать на людей, Волк. Да и нам с тобой тоже. Но пока война не началась, у них есть время закрепиться в Эстремаде. Нелюди… честно говоря, не представляю, на что они рассчитывают. Что в Миатьерре?
— Идут бои. Откуда ты знаешь, что я?..
— Что ты в постоянном контакте с Гуго? Волк, я же видел, как прочно вы связаны. На твою невестку открыта охота.
Илори фон Рауб — принцесса, у принцесс трудная жизнь, особенно когда столица захвачена врагом, а семья убита. Но она же не наследница престола. У Алекса есть сын… или — был?
— Убит, — сказал Князь после паузы.
Помолчал, прислушиваясь. Кивнул:
— Так, Волк, Илори тоже убита. Королевская семья Эстремады уничтожена полностью.
Накануне войны с орками.
Накануне войны, которая станет смертью мира в его нынешнем виде. Ничего не скажешь, эльфы удачно выбрали время.
— Это тот самый Хеледнар, сын Хелед и Эльнара? — уточнил Зверь. — Он будущий Светлый Господин или как?
— Вроде того. Наследник.
Окна были открыты, и в прокуренную гостиную вползало сырое приморское утро.
Зверь уселся на подоконник, поеживаясь, дышал свежим воздухом, выгоняя из легких остатки никотина.
— У Ям Собаки будут проблемы, когда Хеледнар придет к власти. Говорят, он здорово не любит тебя.
— И тебя тоже.
— Чего?! — Зверь подпрыгнул на подоконнике. — Меня?то за что?!
— Слезь, — поморщился Князь.
Он боялся высоты. Зверь знал, и Князь знал, что он знает. Зверь нипочем бы не догадался, если б не заметил, что его регулярно сгоняют с парапета крыши, с подоконников в окнах последних этажей. Коль скоро сам Князь при появлении Зверя всегда гасил огонь в камине, Зверь, в свою очередь, старался не нервировать его своими играми с высотой. Вот и сейчас послушался.
— Каких?то полгода назад, — Князь демонстративно поставил рядом с окном невысокий стул, садись, мол, не отсвечивай, — ты не удивлялся тому, что кто?то тебя не любит. Даже, я бы сказал, принимал как должное.
— Прогрессирую. Переосмысливаю ценность собственной жизни в чужих глазах. Ты на меня положительно влияешь. Так что я сделал этому Хеледнару? И ты, кстати?
— Я?то понятно: у них в семье непростые отношения, так что парню за отца обидно. А вот с тобой интереснее. Хеледнар собирается найти Светлую Ярость.
— То есть? Один из этих твоих Мечей, что ли?
— Не моих. Но ход мыслей у тебя правильный. Один Меч — здесь, — Князь положил ладонь на грудь, — второй, я надеюсь, никогда не получишь ты, а третий ищет Хеледнар.
— Зачем? Я так понимаю, от этих Мечей — одни проблемы.
— От двух из трех — действительно одни проблемы. Но Хеледнару не дает покоя мое бессмертие, а Светлой Яростью меня можно попробовать убить. Насовсем. Санкристом, кстати, тоже.
— Не поведусь, — буркнул Зверь. — Санкристом сначала меня убьют, и вообще я против геройства. Хеледнар меня загодя, что ли, не любит? Еще ничего не было, а осадок уже остался?
— Да, — серьезно сказал Князь. — Именно поэтому я думаю, что Светлая Ярость позволит ему найти себя.
— И что тогда? Ты же не хочешь его убивать. Ты же не сможешь его убить, я тебя знаю.
— Посмотрим, что тогда. Куда ни кинь, Волк, всюду клин. Надоело мне это хуже тюленьего жира, пусть бы уж закончилось все поскорее.
Князь снова взял трубку. Открыл банку с табаком.
— Нельзя же так. — Зверь уставился в окно, за которым был океан и небо, и где?то там, за океаном — Эстремада.
