— Пока в «Антиграве». Соберешься лететь — дай знать, я вернусь в Рауб.
— Договорились. Отбой.
Некоторое время Тир сидел в кресле, глядя сквозь приборную доску и почти не осознавая окружающей действительности. Гуго… женится. Гуго — любит. Умеет любить. По?настоящему. Как человек.
Разве это не удивительно?
Это странно. Но очень хорошо.
Жаль только, что опять захотелось самому попробовать, как это — любить? Что это? Гуго скоро тридцать, казалось, что он тоже — не умеет, что в его жилах течет отравленная кровь… А он просто никуда не спешил.
Тир выбрался из машины. Оглянулся на дверь, ведущую в холл «Антиграва».
Нет. Пусть начинают без него. Ему нужно… время… Обдумать все.
Перестать идиотски улыбаться.
Он тряхнул головой и направился к выходу на улицу.
Казимир скучал и от скуки наблюдал за этой женщиной. Он видел ее в замке — обратил внимание, потому что было в ней что?то странное, — а сейчас она была в «Антиграве». Значит, это женщина кого?то из пилотов, кого?то в достаточно высоком звании, чтоб получить приглашение к императору.
В «Антиграве» было веселей, чем в замке, в «Антиграве», в общем, было уже и не скучно и Казимира ждали в игорном зале, но, снова увидев эту женщину, он решил, что все еще скучает и надо продолжить наблюдение. Что?то с ней точно было не так. Она была красива — невысокая, грациозная брюнетка, с достойными внимания формами, — но держалась не как красавица. И слишком… резко, если не сказать — зло, осаживала тех, кто пытался завязать с ней знакомство. А ее муж или кавалер, с кем бы ни явилась она сначала в замок, а потом сюда — не показывался.
Может, он сидел сейчас за каким?нибудь из карточных столов, или играл в кости, или крутил колесо удачи, предоставив спутнице развлекаться самостоятельно. Бывают женщины, которых не увлекает азарт игры.
И, конечно, бывают женщины, которых просто?таки неудержимо влечет к старогвардейцам.
Казимир не так уж долго наблюдал за странной дамой, но мог с достаточной долей уверенности сказать, что случайно или нет, маневры по залу то и дело выводили ее к столу, за которым расположилась Старая Гвардия. Еще там был Риттер — Риттер и Падре ежегодно вместе прогуливали рождественскую церковную службу, — но не было фон Рауба.
А ведь они прилетели все вместе. По крайней мере, они все вместе снялись с крыши замка Рогер, и все вместе исчезли в расцвеченном фейерверками небе. Вряд ли Суслик свалил по дороге. Традиция есть традиция, и Рождество старогвардейцы встречают вместе. То есть кто?то встречает Рождество, а кто?то — Солнцеворот. Это все равно. Главное, что одной компанией.
Конечно, Казимиру было наплевать на фон Рауба, уже много лет было наплевать на него. Разве что хотелось иногда, чтоб эта сволочь сдохла где?нибудь в бою, или, того лучше, чтоб его зарезал кто?нибудь в грязной подворотне. Собаке — собачья смерть.
И похоже, что сегодня старогвардейцы гуляют без своего командира.
Эта мысль оказалась неожиданно разочаровывающей.
В конце концов, устав гадать, Казимир решил просто заглянуть в ангар и убедиться, что фон Рауб действительно проводит праздничную ночь где?то вне стен «Антиграва». После того как Гуго уехал в Миатьерру, Вальденский демон стал настоящим анахоретом. Переселился в свое поместье, оставив городской дом Гуго, никого, говорят, не принимает, арендаторы его боятся до икоты, а прислуга то ли сбежала, то ли Суслик сам всех выгнал.
Зачем ему прислуга? У него роботы есть.
И он не может жить под одной крышей с людьми, не может удержаться от убийства. По крайней мере, так было двадцать пять лет назад, в те времена, когда они еще были друзьями и Казимир знал о Тире фон Раубе больше, чем кто?либо другой.
Хм, а вот и Блудница. Стоит себе на своем месте в ангаре.
А Суслик где?..
Блудница качнулась, указав тараном на дверь, ведущую на улицу.
— Понял, — Казимир кивнул, — спасибо.
Нашаривая в кармане портсигар, прошел мимо вытянувшихся охранников. Бедняги. У всех праздник, только у них работа. Хотя работать в праздничные ночи — дело выгодное.
За дверью было холодно. И снежно. Казимир остановился под козырьком, закурил, наблюдая, как медленно валятся с черного?черного неба крупные хлопья. Красиво. Вдали, над городом, рвутся фейерверки, а здесь — тишина.
Красиво. Вдали, над городом, рвутся фейерверки, а здесь — тишина. Из «Антиграва» не доносится ни звука.
Тир стоял поодаль. Под снегом. Смотрел вверх, сунув руки в карманы летной куртки. Не двигался, как будто снегопад заворожил его, зачаровал, как змеиный танец. Подходи, убивай — он и не заметит.
Хотя, конечно, не получится убить его сразу.
Почуяв то ли запах табака, то ли мысли об убийстве, Тир обернулся.
Улыбнулся.
И Казимир вышел из?под козырька. Приблизился, посмотрел сверху?вниз. Ладонью стряхнул снег с отсвечивающих серебром волос.
— Суслик, когда?нибудь ты сдохнешь от банальной простуды.
— А я непременно должен сдохнуть от чего?то небанального?
— Да. Я собираюсь убить тебя сам.
— Сейчас?
— Фи! Скажешь тоже! Убивать демона в рождественскую ночь — это еще банальней, чем простуда.
— По?моему, ты эстетствуешь. У меня сегодня ночью было видение, знаешь. Привиделся Князь. Запугивал. А чем пугал — непонятно.
Улыбка. В глазах знакомые бесенята. Но пальцы правой руки машинально обхватывают запястье левой. Казимир много раз видел этот жест, много раз за двадцать пять лет. Неизвестно, замечали ли другие, но он — замечал. Все замечал и все понимал, как будто чувствовал сам: боль напополам со страхом, страх напополам с болью. Ужас при мысли о том, что это может случиться снова…
Иногда это приводило в ярость, потому что он помнил: Тир отрубил себе руку, чтоб спасти своего хозяина, но не сделал ничего, чтоб спасти единственного друга. А еще — потому что помнил, как испугался, и вспоминать об этом было мучительно стыдно.
А иногда хотелось сказать ему, что бояться больше нечего.
Но это, конечно, была неправда.
— Сколько еще это будет продолжаться? — спросил Казимир.
— Пока тебе не надоест. Но тебе, похоже, уже надоело. Что ты хотел мне сказать? Тогда — у раиминов, ты начал говорить, но тебя прервали. Это было что?то важное.
— Очень важное. Чтобы вырваться отсюда, мне нужно убить тебя или умереть самому. А я до сих пор не решил, что для меня предпочтительней.
— Мое мнение учитывается?
— Куда от тебя денешься? Когда?то ты говорил, что не хочешь, чтоб я ушел, но с тех пор многое изменилось…
Казимир осекся, когда Тир покачал головой.
Безмятежная улыбка, которая гораздо больше подошла бы ангелу, а не демону.
— Я не хочу, чтобы ты уходил. Это все еще имеет значение?
Ответить Казимир не успел.
— Тир фон Рауб? — донесся женский голос от дверей ангара.
Невозможно понять, что происходит в такие мгновения, невозможно понять, что служит сигналом тревоги. Зрачки, сузившиеся в вертикальные, полыхнувшие алым адские бойницы? Слишком быстрое движение за спиной? Чужое вторжение в эту ночь, в тишину, только что разделенную на двоих?
Казимир не успел отвести нацеленный в Тира удар. Зато успел принять его на себя. Успел поглотить сминающую кости силу, сжигающую плоть магию, успел вцепиться и уже не отпускать что?то, похожее на раскаленные крючья… что?то нереальное, существующее вне физического мира.
