— Я иссле… дую этот сундук, — сказал Заззу несколько медленнее, чем обычно, — и выясню, ч-что у него внутриии.
Колдун приступил к действию под аккомпанимент битвы, гремевшей в подвале. Он выудил из складок одежды серебряный кувшинчик в форме головы единорога. Вскрыл все баночки и влил в кувшинчик жидкости из трех из них. Затем принялся напевать что-то заунывное на незнакомом Любе языке, звучавшем как смесь собачьего воя и бормотания ларингитной вороны.
Шум внизу усиливался. Люба беспокойно поглядывала на щель в полу, борясь с сильнейшим искушением поторопить эльфийского колдуна. Окажись здесь сейчас Миша, ему почти нечего будет противопоставить. Нельзя устраивать свалку и мордобой около сундука: одно неловкое движение — и бесценная вещь разлетится в щепки. Хорошо еще, что Миша оказался не столь сообразителен.
Хорошо еще, что Миша оказался не столь сообразителен. Дай он чудищу волю — оно тотчас явилось бы за сундуком. Против монстра, созданного эльфами, у них нет почти никаких шансов.
В подполье что-то затрещало. Послышался противный звон — будто выскакивали пружины из продранного дивана.
— Геремор, и ты, как тебя там, милиционер, найдите дубинки и живо к щели, — скомандовала Люба. — Никого оттуда не выпускать.
Геремор кинулся выполнять приказ, безуспешно пытаясь убрать со лба спутанные волосы. Коротко стриженый парень в серой форме подхватил с пола оторванную половицу.
— Бэрр уии у-ууууууу! — выкрикнул вдруг Заззу. В его руках вспыхнул клубок малиновых молний. Разноцветные баночки разметало в стороны. Одна из молний ударила в сундук. Лязгнув, откинулась крышка. В потолок с шипеньем ударил столб ослепительного света.
Раздался оглушительный треск. Избушку тряхнуло. Крышу сорвало с места и вместе с несколькими рядами бревен швырнуло вверх. В комнату хлынул солнечный свет.
Люба зажмурилась.
— Мамочка! Заззу, что это? Что…
Останки избушки сотряс новый удар. Сундук выстрелил в небо нестерпимо яркий шар, похожий на крошечное Солнце. Люба подскочила к черному колдуну и принялась трясти как тряпичную куклу. Двое или трое воздыхателей последовали ее примеру. Виктор Антонович как зачарованный таращился на шар, который высоко в небе разорвался вдруг небывалым фейерверком.
— Заззу, останови этот кошмар! — завизжала Люба. — Что ты натворил?!
— Я? — лысый эльф поднял на нее озадаченный взгляд.
— Да, ты! Что это такое? Что с сундуком?!
Колдун пожал плечами.
— Обычный выброс энергии. Сундук больше ста лет никто не использовал.
— Но что… что он тако…
Ухнул взрыв. Сундук подбросило в воздух. Полетели искры.
— Мы умрем, — прошептала Люба.
Заззу фыркнул.
— Не выдумывай. От магических передатчиков еще никто не умирал. Если, конечно… Чертопрыщенко, стой!
Заззу подвела замедленная реакция. Он с минуту поглядывал, как Виктор Антонович мелкими шажками подбирается к сундуку, но спохватился лишь когда маг-самоучка вскинул руки и по локоть погрузил их в столб ослепительного света.
— Назад, идиот! — рявкнул Заззу, но было уже поздно. Что-то засвистело, рассекая воздух. Над сундуком мелькнуло нечто длинное и прозрачное, похожее на побег невиданного хищного растения. Обвив Виктора Антоновича, оно подняло его в воздух. Мгновение — и долговязая фигура Чертопрыщенко исчезла в сундуке.
Тотчас явились и зашарили вокруг новые побеги. Люба вскрикнула: что-то ухватило ее за ногу. Позади кто-то рухнул на пол. Чьи-то ногти заскребли по дереву.
— Все наружу! — завопил Заззу и тотчас умолк — вокруг его головы обмотались сразу два побега.
Жуткие плети потянулись к щели в полу. Одна оплела ноги милиционера, еще две нырнули под землю. Через секунду они выволокли на поверхность упирающегося Мишу и изрубленный каркас кровати, отчаянно размахивавший скрученной в штопор косой.
— Ииииииии!!! — завизжало рядом. Люба обернулась. Две прозрачных плети волокли к сундуку крашеную толстушку Марину. Ее за руку держал Гиллигилл. Жабья физиономия орка стала багровой от натуги, из горла рвался хрип.
— Держи! Держи меняаааа! — вопила несчастная. И Гиллигилл держал ее — как мог, изо всех сил.
Но неведомому чудищу внутри сундука вдруг надоела игра. Мощный рывок — и Марина исчезла в столбе ослепительного света — лишь мелькнула на прощанье свекольная шевелюра.
В тот же миг Любу рванули за ноги.
— Неееет! — закричала она.
Любу тряхнуло, перевернуло на живот и поволокло к сундуку. Она кричала, упиралась, вырывалась изо всех сил, но все было тщетно. С каждым мгновеньем она оказывалась все ближе к пылающему зеву магического передатчика. Люба пыталась вцепиться ногтями в пол, но лишь оставляла глубокие борозды на потемневших досках. Потом ее подняло в воздух, снова перевернуло. В нескольких сантиметрах гудел и потрескивал световой столб. Последнее, что увидела Люба, прежде чем ухнуть в него, был клочок неба и выползающее из-за края избушки стеклянное рыло вертолета.
* * *
Миша лежал, спеленутый по рукам и ногам, в ярости скрежеща зубами. Сундук оказался ненасытным чудовищем. Он проглотил Чертопрыщенко и нескольких подручных. Всосал Любу…
— Падаль! — заорал милиционер. Все, что ему оставалось — извиваться змеей и ругаться. — Проглот! Бракованная тумбочка!
Как будто в ответ на оскорбления, сундук выхватил из толпы новую жертву. Взметнулись длинные черные волосы, и над землей повисла Наташа.
— Положи ее на место! — выкрикнул Миша. — Положи, или я за себя не ручаюсь!
Сундук не реагировал. Он вертел девушку так и сяк, будто прикидывая, с какой стороны удобнее заглотить. Наташа не отрывала зачарованного взгляда от бьющего вверх светового столба.
Потемнело небо. Миша напряг мускулы в отчаянной попытке освободиться, и вдруг обнаружил, что смотрит в упор на покрытое заклепками брюхо снижающегося вертолета. Будто во сне наблюдал он за тем, как под вертолетом появилась веревочная лестница и по ней стал спускаться человек с фотоаппаратом на шее и ножом в руке. Спустившись к Наташе, человек несколько раз щелкнул затвором фотоаппарата, а потом взмахнул ножом. В тот же миг девушка рухнула на пол. В следующее мгновенье в двери показалась драконья голова на длинной розовой шее. Голова схватила Наташу за руку и потащила прочь из избушки. В это время в окно, поводя свирепым взглядом, забирался Дмитрий Андреич, вооруженный милицейской дубинкой.
Человек из вертолета спрыгнул на пол. Сверкнула вспышка фотоаппарата, вжикнул, разрезая прозрачные путы нож. Гулко ударила дубинка. Снова сверкнула вспышка…
* * *
Миша окончательно пришел в себя на поляне. Рядом лежала Наташа. Она смотрела на него. Миша погладил ее по щеке и вдруг притянул к себе.
— Ух! Во дают! — раздался над ухом знакомый голос. — Геремор, при всех твоих талантах по этой части, согласись, что целоваться десять минут без перерыва тебе слабо.
— Ничего не слабо! — ответил другой знакомый голос, возмущенный. — Михаил, освободи-ка место, а то во мне тут сомневаются.
Вместо ответа милиционер показал кулак.
— Прекрати! — послышалось через некоторое время. — Женись, потом и целуйся сколько влезет. Наташа, хоть ты его образумь.
Милиционер поднял голову. Их с Наташей окружила плотная толпа. Здесь были давешние журналисты, четверо милиционеров и шестеро или семеро чертопрыщенцев. Один из них сидел на траве и Дмитрий Андреич пытался снять с его ноги покореженную проволочную клетку. Рядом розовела счастливая физиономия Улса, а возле дракона стояли Геремор и Гиллигилл. Олло с ними не было.
