— Почем ты знаешь, — фыркнул Йорик, — может я эльфийская белка. Или беличий эльф.
— А у меня эльфийский меч! — сказал Миша, распахнув сумку. Руны на клинке вспыхнули в свете костра. — А он, — милиционер показал на непрестанно моргающего Дмитрия Андреича, — он — эльф в душе. Так что мы уходим. — Миша для убедительности несколько раз взмахнул грозным оружием. Низкое утробное «вжихх» «вжихх» разнеслось по комнате.
— В подвал, я говорю!
Полосатый мышкин супруг щелкнул пальцами. Тотчас воздух наполнился шелестеньем, жужжаньем и свистом. Не успел милиционер глазом моргнуть, как оказался связанным по рукам и ногам прилетевшими неизвестно откуда крепкими пеньковыми веревками. Меч со звоном упал на пол.
— Сколько можно?! Сегодня меня уже вязали! — завопил Йорик. Он снова стал похожим на бухту каната с пылающим взглядом.
— Ммм! — поддержал Дмитрий Андреич. Веревка захлестнула рот, и старик мог только мычать. — Мммм мм мму!
Полосатый кавлан еще раз щелкнул пальцами. Послышался дробный топот множества маленьких ног. Пол зашевелился. Приглядевшись, Миша увидел, что на него надвигается целая армия крошечных существ — не то крыс, не то кенгуру-недоростков. Сотня ухватила милиционера за одну штанину, сотня — за другую, потом мелкие поганцы дернули разом и молодой человек с громким «Мать-мать-мать!» рухнул на пол — только мелькнула в воздухе белая шевелюра. Под милиционера подсунули прочные стальные прутья, похожие на шампуры, подняли над землей и, кряхтя, поволокли прочь.
То же самое приключилось с чертопрыщенцем. А Йорика покатили как шар, напевая что-то пискливо-мышиное.
— Врагу не сдаеотся!… — заорал череп.
— Человеков — в подвал, белку — в зверинец, — напомнил полосатый.
— Чтоб ты сдох, эксплуататор, — отчетливо пискнуло над самым Мишиным ухом.
Йорика покатили направо, Мишу и Дмитрия Андреича поволокли налево и вниз, в длинный едва освещенный коридор со множеством окованных железом дверей. Милиционер насчитал их больше десятка, пока процессия не остановилась возле одной, запертой на пудовый висячий замок.
Милиционер насчитал их больше десятка, пока процессия не остановилась возле одной, запертой на пудовый висячий замок. Послышалось цоканье копыт и в коридоре объявился старый сгорбленный кавлан. На кошачьей голове почти не осталось шерсти, усы слиплись от паутины. Повернув в замке ключ, кавлан распахнул дверь.
— Вносите.
Едва Мишу и чертопрыщенца втащили внутрь, дверь захлопнулась.
— Развязать не забудьте, — донесся скрипучий голос старика из крошечного зарешеченного окошка, проделанного в толстых досках двери.
— Хоть развяжут, и на том спасибо, — проворчал милиционер.
— Не за что, — прокаркал снаружи престарелый кавлан. — От веревок образуются тромбы, а у меня от них изжога.
Неведомые мелкие существа разбежались как тараканы, прихватив с собой веревки. Едва язык Дмитрия Андреича обрел возможность свободно излагать мысли, старик накинулся на Мишу с расспросами.
— Что все это значит? Где мы? Зачем нас сюда приволокли? На каком языке вы тут лопочете? Зачем вы сняли меня с ветки? Я же говорил, что лучше мне остаться там! Да что вы молчите, в конце концов? Отвечайте, чтоб вам треснуть! Оглохли?
— Не оглох, — сообщил Миша. — Просто размышляю, не попросить ли для вас кляп.
Старик фыркнул.
— А еще милиционер. Старших уважать не учили?
— Ладно, не дуйтесь, — сказал Миша. — Я сам мало что знаю. Давайте лучше осмотримся.
Помещение оказалось довольно сносным. Было сухо, тепло. Пол устилал толстый слой свежей соломы. Сквозь окошко в двери просачивался тусклый свет, исходивший от двух масляных светильников.
— Не так уж и худо, — сказал Дмитрий Андреич, плюхнувшись на солому. — Сухо. С моим ревматизмом — самое оно.
Миша пожал плечами.
— Они собираются нас слопать. Так что вряд ли дадут нам захиреть.
— Слопать? Это все вы виноваты! — набросился старик на милиционера. — Всюду, где вы появляетесь, случаются несчастья! Монастырь под землей. Чертопрыщенко погиб. Сундук потерян. Меня собираются сожрать психованные кошки с бараньими ногами. И все из-за вас!
— Из-за меня? Из-за меня?! Это что, я краду девушек и охочусь за сундуками? Я устраиваю мебельные шабаши на Лысой горе? Если б не ваш дурковатый босс, нежился бы я сейчас с Наташкой на пляже в Сочи, а не готовился бы в суп со старым занудой. Так что благодарите Чертопрыщенко, а не меня.
— Не смейте так говорить! Виктор Антонович — благороднейший человек! Гений! Потомок великого рода. Наследник тайн. Ученый!
Миша фыркнул.
— Угу. Шаман-теоретик. Гадатель на дырявых галошах, заклинатель консервных банок. Доктор наук в области похищения девиц и препарирования старых сундуков.
Дмитрий Андреич аж зашипел от возмущения.
— Знаете ли вы, какая тайна скрыта в этом сундуке?!
— И какая же? Невидимые клопы? Предсмертный чих Римского папы? Тень отца Гамлета?
Старик молчал.
— Да отвечайте же! — потребовал Миша. — Все равно ваша тайна скоро умрет с вами на вертеле.
Чертопрыщенец вздохнул, помялся еще немного и начал рассказ.
История была короткой и чудной. Небольшое семейное предание, которое Дмитрию Андреичу поведал сам Чертопрыщенко в приступе откровенности. Такие приступы в одинокую минуту случаются у каждого супермена.
Случилось это в 186… г. в крошечном городке. Жарким летним вечером Антон Петрович Чертопрыщенко, двенадцати лет от роду, крался вдоль стены старого каменного дома. Он собирался поиграть в Великого Мага, и для кое-каких алхимических опытов ему нужна была кошка. Конечно, кошку можно было бы заменить собакой или белыми мышами, которых он иногда крал из школьного зверинца, но получилось бы не совсем то.
К его разочарованию, никакого зверья поблизости не оказалось. Тогда мальчик зашел за дом и, воровато оглядевшись, юркнул в секретный лаз между разросшимися кустами сирени. Оказавшись на крошечном пятачке, он вынул из кармана перочинный ножик и поддел дерн. Лезвие противно царапнуло металлическую поверхность.
— Антоша, что ты делаешь? — послышался девчачий голосок.
Антон вздрогнул. В двух шагах от него стояла соседская девочка — восьмилетняя Аня Тьмушина.
— А, это ты, — мальчик улыбнулся. Аня была его другом. Более того, она была единственным человеком, разделявшим его игры в волшебников. — Сейчас такое покажу! Недавно нашел.
Антон вернулся к своему занятию. Ловко орудуя ножом, он снял широкий пласт дерна. Внизу показалась покрытая ржавчиной кованая железная дверь.
— Клад! — в полном восторге пискнула Аня.
Антон ухватил ручку и потянул на себя. Дверь заскрипела, открывая круглый черный колодец.
Под землю вела подгнившая деревянная лестница. Ступив на нее, мальчик зажег припасенную заранее свечу.
— Давай руку, здесь скользко. Да не бойся ты.
Спустившись по лестнице, они ступили на осклизлый каменный пол. Пройдя чуть вперед, мальчик и девочка очутились в крошечном зале. В центре помещалось что-то прямоугольное, покрытое грязной тряпицей.
Дрожащей рукой Антон сорвал тряпку.
— Фи, — фыркнула девочка, — сундук.
Антон покачал головой.
— Вовсе не фи! Это не простой сундук.
— А что там? Сокровища? — Анечкины глаза загорелись. Она откинула крышку. — Пусто!
Антон захлопнул окованную толстой медью крышку.
