— Да правду они говорят, — воскликнул череп Мишиным голосом. От неожиданности милиционер взмахнул руками, и чудище пружинисто приземлилось на кочку.
— Блин, какие же все впечатлительные! — проворчал череп. — Луки-то опустите. Я ж не кусаюсь! Ну покуражился утром, ну и что? А чего он мне первый на лапу наступил, а потом пнул еще? — монстр обвиняюще уставился на Геремора.
Геремор набрал полную грудь воздуху, собираясь дать отповедь наглому монстру, но крыть, по-видимому, было нечем, и эльф не произнес не слова.
Тогда череп повернулся к милиционеру.
— Ну, альтер эго, давай, что ли, знакомиться? Меня зовут… зовут меня… Велик психоанализ, и Зигмунд Фрейд пророк его! У меня ж имени нет! Удружил, Миша, ничего не скажешь. Собственную паранойю без имени оставил. Форменное свинство с твоей стороны!
Череп принялся нервно барабанить когтями по земле.
— Я ссейчас с ддрузьями ппосоветуюсь, — заикаясь промямлил милиционер.
Миша был не робкого десятка. Сослуживцы даже считали его «безбашенным» типом, способным в одиночку остановить для проверки документов автобус с взбесившимися футбольными фанатами или выписать штраф за превышение скорости какому-нибудь областному бонзе. Но общаться с собственным безумием (не с какими-нибудь эфемерными галлюцинациями или бестелесными голосами, а с вполне реальным черепом на кошачьих лапах) трудно даже такому героическому человеку.
— Так ты, значит, первым начал, да? — набросился Олло на Геремора, когда все трое отошли подальше от монстра.
— А чего оно под ноги полезло?! — взвился белокурый эльф.
— Мужики, череп попросил ему имя какое-нибудь дать, — проговорил Миша. В тот момент он походил на активиста молодежного движения «Клей лучше героина!», проверившего на себе достоинства обоих веществ разом.
Эльфы даже не взглянули в его сторону.
— Из-за тебя оно из нас чуть кишки не выпустило. Вечно ты наколдуешь, а потом…
— Может, Мурзиком? — гнул свое Миша.
— Тогда в другой раз сам лечи!
— И вылечу! Жабья печень — и все дела…
— Или Барсиком… или Васькой, — милиционер бросил косой взгляд на череп. — Во, придумал!
— Угу. И тараканьи подбородки. Шарлатан…
Миша оставил переругивающихся эльфов и вернулся к монстру.
— Нарекаю тебя Йориком! — торжественно возгласил молодой человек.
Череп плюхнулся на задние лапы, поднял к небу пустые глазницы.
— Йорик, Йорик. Бедный… Ух ты! Классика! Уговорил, буду Йориком. Эй вы, с луками! Меня зовут Йорик!
Эльфы перестали ругаться.
— И что ты собираешься с ним делать? — поинтересовался Геремор, неодобрительно глядя на милиционера. — Ты учти, это оно сейчас такое доброе, а как на лапу наступишь…
— А ты не наступай, — оборвал его череп. — И вообще, не «оно», а Йорик!
— Как ты здесь-то очутился? — спросил Олло.
— Не поверишь, — ответил Йорик, переходя на таинственный шепот. — Я за вами следил. По-взаправдышному. Крался как индеец за скальпом мамонта. Между прочим, вы в деревне шалили, а я слюни глотал, но все равно себя не выдал. Вот какая выдержка. Возьмете меня с собой?
— Возьмем, — сказал Миша. — Одним психом больше, одним меньше… Пойдемте лучше, поищем лазейки в заборе.
Забор внушал уважение. Между идеально пригнанными досками невозможно было вставить даже лезвие ножа.
О том чтобы продраться без инструментов через колючую проволоку нечего было и думать. Кроме того, она могла оказаться под током, а проверять, так ли это, совершенно не хотелось.
Они сделали круг и вернулись к воротам. Две массивные створки закрывали полнеба. На фоне ворот маленькая калиточка в правой створке казалась входом в мышиную нору.
— Похоже, путь один, — мрачно проговорил Миша.
Прежде чем эльфы успели вымолвить хоть слово, милиционер размахнулся и изо всех сил ударил кулаком в калитку.
Ворота отозвались вибрирующим рокотом, похожим на звук контрабаса на самой низкой ноте. Мрачно лязгнули гигантские петли. Зашлась консервным дребезжанием болтавшаяся на двух шурупах облезлая вывеска с надписью «Тимофеевская психиатрическая больница…». Через мгновенье все эти звуки потонули в яростном собачьем лае.
Олло окаменел от ужаса. Геремор закатил глаза и повертел пальцем у виска. Йорик лязгнул зубами.
— Кто? — донесся со двора сердитый голос. Человек изо всех сил старался перекричать псов. — Чего надо?!
Миша молчал. До него вдруг дошло, что он не на службе и бодрая фраза «Откройте — милиция!» в данной ситуации — не лучший способ завязать разговор.
— Кто? — повторил голос. Вслед за этим послышался хруст гравия — человек направился к воротам.
Миша передернул плечами, чувствуя, что свалял дурака. Он представления не имел о том, сколько во дворе похитителей, вооружены ли они, где прячут Наташу. Кроме того, если бандиты знают его в лицо (наверняка знают, ведь следили же!), то спасательная операция может закончиться в ближайшие несколько минут, так толком и не начавшись.
Конечно, если рассуждать здраво, «Тимофеевская психиатрическая больница…» могла оказаться именно тем, что написано на вывеске. Но и такой поворот событий не сулил ничего хорошего. Вломитесь в «желтый дом» в средневековом прикиде — и сразу поймете, о чем речь.
Шаги приближались. Олло закусил губу. Геремор откинул крышку Боекомплекта и вполголоса произнес заклинание.
Над Мишиной головой на миг появилось зеленое облачко, и молодой человек вдруг почувствовал себя очень странно. Собственное лицо показалось ему налепленной на череп пластилиновой маской, которой он может придать какой угодно вид простым усилием воли. И самое главное — собеседник увидит именно то, что захочет показать ему Миша. Милиционер обернулся, чтобы поблагодарить эльфа, но увидел лишь две невесть откуда взявшиеся осинки, а между ними — большую хрустальную вазу, из-под которой выглядывали кошачьи лапы.
Лязгнуло железо, в калитке открылось смотровое окошко размером с конверт. Из окошка на Мишу глянул рубиново-красный глаз.
— Дедуля, че надо? — пробасил хозяин глаза.
— Ды бабка у меня заболела, — проблеял милиционер козлиным голоском. — Самогону обожралась, теперь бузит как блоха аппендицитная. Скачет по избе на метелке и сковородкой машет. Хоть из дому беги! Вы уж заберите ее, милые люди, полечите.
Миша замолчал, отчаянно надеясь, что околесица, которую он нес, похожа на симптомы хоть какой-нибудь болезни. На минуту воцарилось молчание: видимо человек с той стороны забора пытался переварить услышанное. Наконец красноглазый собеседник подал голос:
— Ты че, старый, охренел? Че ты сюда приперся-то?
— Как — че? — Миша всплеснул руками. — За медицинской помощью! Вы больница или чего?
— А, ну да… больница, — пробормотал незнакомец. Казалось, он не слишком хорошо помнил, в каком именно заведении служит.
— Вот что, дед, — снова донеслось из-за забора, — ты того, завтра старуху свою приводи. На сегодня это… талончики кончились. Вот!
Окошко захлопнулось.
— Талончики у него кончились, — проворчал Миша, когда они двинулись в обратный путь.
— Ничего, скоро поглядим на вашу богадельню изнутри…
— И рожи расцарапаем! — поддакнул Йорик. Он пристроился на плече милиционера и, громко мурлыча, драил лапкой костистую физиономию.
Выйдя на дорогу, они увидели орка с увесистой палкой в руках. В лучах закатного солнца он походил на багрянолицего дикаря с далеких Изнейских островов.
