— Ваш дед умер? — спросил Грива.
— Погиб, — ответил старик. — Он — израильтянин. Командовал танковой бригадой во время сирийского мятежа. А мы тогда уже здесь жили. А здесь всё было спокойно до прошлого августа.
— А что было прошлым августом? — спросил Артём.
— Прошлым августом это старое убежище нам очень пригодилось, — сказал старик.
Хотя почему — старик? Сейчас, приглядевшись в нему повнимательнее, Грива понял, что он не так уж стар. Лет пятьдесят, не больше. Длинная пегая борода, крючковатый нос и изрядная лысина, частично прикрытая маленькой шапочкой, здорово старили его собеседника, но руки у него совсем не старческие. Мускулы — будь здоров. Предплечья толще, чем у Гривы.
— Прошлым августом здесь убили многих, — сказал хозяин. — Желтые резали индусов, индусы — черных и латиносов, а латиносы резали всех подряд.
— А белые? — спросил Грива.
— А белые в этом квартале только моя семья и твои соотечественники в консульстве. Они отбились, а мы прятались здесь, пока все не закончилось. Тут можно прятаться долго… Столько, сколько нужно.
— Мне долго не нужно, — сказал Грива. — Меня зовут Артём. А вас?
— Майкл, — ответил бородач. — Это здешние меня так зовут. А по закону мое имя — Моше. А мама зовет меня Мишей. Вот как у меня много имен! — Хозяин засмеялся.
— Ваша мать здесь?
— Нет. Уехала домой. К вам, в Россию. Давно это было. Когда только начался «ифрит». Меня тоже забрала. Так что я, можно сказать, ваш соотечественник. Я шесть лет в России жил. В Керчи. Но я потом вернулся. У отца здесь бизнес, а братьев у меня нет, помогать некому. Да вы присаживайтесь, в ногах правды нет.
Выговор у Миши был южный, а не столичный. Но по-русски он говорил очень хорошо.
Грива опустился на кожаный «антикварный» диванчик, вытянул ноги. Неспешная речь хозяина оказала на Артёма странное воздействие: мир за стенами подвала перестал ощущаться реальностью. Наверное, потому, что картинка шла на стандартный галоэкран, такой же, как дома у Гривы. По которому Артём привык смотреть не проекции с видеокамер, а развлекательные фильмы. Тем не менее наметанный глаз «полевика» отследил характерную световую рябь неподалеку от клубного модуля, на котором они полчаса назад подъехали к посольству. Такая рябь возникала при активизации камуфляжного режима боевого «комби».
— А к маме я часто езжу, — продолжал Миша. — И сын у меня тоже в России. В магистратуре. Севастопольский университет, знаете? (Грива кивнул.) Хочет ваше подданство оформить. Может, и правильно…
Грива не вслушивался в то, что он говорит. И потому не обратил внимания, что его собеседник перестал говорить ему «ты». Артём пытался спрогнозировать действия противника.
Артём пытался спрогнозировать действия противника.
Ясно, что координатор операции допустил ошибку. Преждевременно ввел в игру группу зачистки. А надо было сначала задействовать «полевиков». Охрана в консульстве поставлена отвратительно. И уровень подготовки — такой же. Пара «полевиков» вошла бы внутрь с легкостью. И без лишнего шума. Зачем ломать лбом стену, если можно вскрыть дверь отмычкой?
Геликоптеры были уничтожены с воздуха. Их сожгли коллапсными ракетами. Притом, что наверху наверняка висит спутник. Следовательно, у геликоптеров была стопроцентная маскировка от любого воздушного объекта. Спутник отследит РАС любого «крыла» и смодулирует картинку, на которой будет только чистое небо.
Геликоптеры сожгли. Это факт. Но остались наземные группы. По крайней мере одна точно осталась. Двое орлов в засаде у посольства. А сколько групп в городе?
Что ни говори, а этот Майкл-Михаил со своим убежищем подвернулся очень вовремя. Стандартными средствами его подвальчик не просканировать. И даже само его существование поверхностным осмотром не выявить. Будь Грива на месте координатора операции, он плюнул бы на электронику и подключил к делу хорошую собачку. Образцы запаха Гривы у них есть, так что собачка быстренько привела бы ребяток к цели. Положим, собачку он бы отвел…
Но ее всё равно не будет. Даже такой мастер управления, как Хокусай, о собачке и не подумает. Другая система мышления…
— «И сказал Господь: «Вопль против Сдома и Аморы велик, и грех их очень тяжел»…»
— Простите, что? — переспросил Артём. Погрузившись в собственные мысли, он потерял нить разговора.
— «И сказал Господь: «Вопль против Сдома и Аморы велик, и грех их очень тяжел, — речитативом произнес собеседник Гривы, мерно покачивая головой. — Сойду и посмотрю: если они поступают так, как доносят до Меня крики, — тогда конец; а если нет, то буду знать»».
Грива пристально посмотрел на своего собеседника. Что-то изменилось за последние несколько минут. Сдом и Амора, это, надо полагать, Содом и Гоморра. К чему эта цитата?
— Это из книги Берешит, — по-своему истолковал взгляд Гривы хозяин дома.
— У нас ее называют «Бытие», — сказал Грива. — История о Содоме и Гоморре. Там еще что-то о праведниках. И соляном столбе. Притча о том, что нельзя оглядываться назад, так?
— Не так! — покачал головой Миша. — Сказано: «не смотри назад с сожалением». И это позже. А я говорю о том, что десяти праведников было бы достаточно, чтобы Господь пощадил Сдом и Амору. Но их не нашлось. И наказание свершилось. «Господь пролил на Сдом и Амору дождь из серы и огня», — процитировал он нараспев. — «От Господа, с неба. И перевернул эти города, всю долину, всех жителей тех городов и земные растения». — И добавил обычным голосом: — Похоже на «ифрит», верно? Сдом и Амора сейчас здесь! — произнес он с глубокой убежденностью.
— Тогда надо бежать, — Грива улыбнулся. Пафос этого человека показался ему забавным. И чему только не уподобляли феномен спонтанной деструкции. А уж к Содому и Гоморре его приравнивал, считай, каждый второй проповедник христианского толка.
— Зачем? — Собеседник пожал плечами. — Бежать неизвестно куда и неизвестно от кого — глупо. Бежать надо, когда настанет срок.
— А если он уже настал? — спросил Грива. Просто так, чтобы поддержать разговор, смысла которого он пока не уловил.
— Еще нет, — очень серьезно сказал собеседник Артёма. — Господь даст знать, когда придет время.
— Господь даст знать, когда придет время. — И произнес, прикрыв глаза: — «Они сказали Лоту: «Кто еще у тебя в этом городе? Зятьев, сыновей, дочерей — всех, кто есть у тебя в городе, выведи из этого места. Ибо мы уничтожаем это место, так как велик вопль о них перед Господом, и послал нас Господь уничтожить его»».
— Ну и гордыня у вас, Миша, — отметил Артём. — Уподобить себя праведному Лоту…
— Для народа Израилева гордость — не грех, — ответил Майкл-Миша. — Кроме того, у меня есть все основания рассчитывать на благосклонность Господа.
— Почему, позвольте узнать?
— Разве я не пригласил вас в свой дом? Кроме того, моя фамилия… — он улыбнулся лукаво, — Лотман. Пойду-ка я наверх, посмотрю, что там. С терминалом вы и сами разберетесь. Отдыхайте, мой господин. Еда — в холодильнике. Если вам, конечно, нужна еда…
— Я бы и от пива не отказался, — Грива тоже усмехнулся.
— Пива нет, — развел руками хозяин. — Есть хорошее кошерное вино. Пожалуй, и я выпил бы с вами, мой почтенный гость, бокальчик-другой.
