— Ты не хочешь. Но так ли важно, что ты хочешь? Ты… В тебе много страшного. Ты — как огонь. Он делает мясо сладким и мягким, но может укусить больнее змеи. А может убить всё живое на много дней пути. А мне страшно быть рядом с тобой, Артём.
— Тогда почему ты сейчас со мной? — мягко спросил я.
— Потому что без тебя мне пусто. Потому что ты очень красивый.
— Неужели красивее, чем Ва-Баган? — улыбнулся я.
— Намного красивее! — пылко проговорила девушка. — Ни у кого я раньше не видела таких волос, как у тебя. И таких глаз. Ты — необычный. А Ва-Баган — такой, как все. А когда он стоит рядом со мной, я вижу только его подбородок, а тебе я могу смотреть в глаза.
Вот так вот. А я-то думал, что рядом со здешними суперменами выгляжу заморышем.
— А там, где я родился, девушкам нравятся большие мужчины, — улыбнулся я. — Такие, как Пута или Ва-Баган.
— Мне нравишься ты. И я видела, как ты вывалял Путу в песке.
— Он здорово тогда на меня обиделся, — заметил я.
— Конечно. Он правильно обиделся.
— Конечно. Он правильно обиделся. Это ведь игра, а ты всё делал по-настоящему…
Если бы он тогда серьезно отнесся к ее словам!
Но Артём думал не о словах. Он думал о том, как ему желанна эта девушка. Ему казалось: еще ни одна женщина не была столь желанна, как Даша.
— Я всё делаю по-настоящему! — заявил Артём. И попытался ее обнять, но она ускользнула столь же ловко, сколь грациозно. И, засмеявшись, побежала к хижинам. Ах, как красиво она бежала…
Глава десятая
ВА-БАГАН, ВЕЛИКИЙ И МОГУЧИЙ
— Ты пришел недавно, человек. Поэтому тебе, наверное, не успели сказать, что я самый сильный охотник на берегах Реки.
Ва-Баган перехватил Гриву в проходе между хижинами и, кажется, решил напугать. Такая вот истинно дикарская наивность!
— Разве? — усмехнулся Артём. — По-моему, ты сам объявил об этом раз двенадцать.
— Я могу раздавить тебя, как крысу! — Рука Ва-Багана сжалась в кулак перед носом Артёма.
— Правда? — Артём приподнял бровь. — Ты давишь руками крыс? Можно узнать, зачем?
Предводитель вабу аж зарычал от ярости.
Попробуй-ка разбери: то ли чужак над ним издевается, то ли еще не научился разговаривать на «человеческом языке».
— Д'ша будет моей женой! — рявкнул он. — Не смей приближаться к ней.
— Не ори, душитель крыс, — поморщился Артём. — И не дыши на меня: от тебя воняет, как от гиены.
Ух как хотелось «лучшему охотнику» схватить Гриву и размазать по травке. Он аж дрожал от этого желания.
«Ну, давай!» — мысленно поощрил его Артём. Но Ва-Баган справился с гневом. Его кулаки разжались.
— Шадаква велел тебя не трогать, — буркнул вабу. — Он слишком заботится о гостях. Но ты сам напрашиваешься на взбучку.
— Лучше слушайся Шадакву, — посоветовал Грива. — Ведь беспокоится он не обо мне, а о тебе. И я не думаю, что Д'ша станет твоей женой. Ты слишком глуп для нее.
— Я глуп? — Ва-Баган ухмыльнулся. Вероятно, считал себя настолько умным, чтобы не принимать всерьез подобный «комплимент». — Почему ты так думаешь?
— Потому что ты надеешься напугать меня своим гиеньим уханьем. Пойди к реке, погляди на свое отражение — и подумай: кто страшнее, ты или г'ши?
— Ты пожалеешь о том, что сказал! — рявкнул Ва-Баган, развернулся и зашагал прочь.
Раунд остался за Гривой. Одно Артёму не понравилось. То, как двигается Ва-Баган. А двигался этот дикарь очень хорошо. Лучше Архо. Лучше Путы. И уж конечно, лучше, чем рожденный в цивилизованном мире Артём Грива.
В пространстве между хижинами были сложены костры. Сложены, но не зажжены. Рядом стояли глиняные горшки, наполненные мясом.
— Ар Т'ом, иди сюда! — окликнул его Пута. Вокруг, группами по несколько человек, сидели люди. Грива прикинул, что здесь — почти все вабу и примерно половина обитателей поселка.
Пута и Мавас сидели, скрестив ноги. На обоих, в дополнение к привычным набедренным повязкам и кожаным поясам, были надеты плащи-накидки из шкур. На шеях — ожерелья из клыков и когтей. Справа от Маваса сидела его жена — в подобии короткой туники из двух кусков расписанной синими и красными узорами ткани. На шее женщины — ожерелье в три нитки: блестящие ракушки и камни соседствовали с золотыми самородками.
Одежда и украшения были на всех присутствующих: гостях и хозяевах.
Одежда и украшения были на всех присутствующих: гостях и хозяевах.
Артём опустился на землю. Пута подвинул к нему горшок с мясом.
— Г'ши, — сказал он. — Отличное жирное мясо. Может, нам стоит почаще на них охотиться! — И засмеялся.
На плечи Гривы опустилось что-то мягкое. Шкура леопарда.
— Надо бы сделать тебе плащ из шкуры г'ши, но он был бы слишком тяжелым, — сказал Архо, усаживаясь между Артёмом и Путой. — Подвинься, Бегемот.
— Я видел: Ва-Баган говорил с тобой, — сказал Архо.
— Угу. Рассказывал, какой он сильный и страшный.
— Он действительно силен, — заметил Архо. — И ему очень нравится моя сестра…
— … А твоей сестре нравится этот малыш! — подхватил Пута, хлопнув Артёма по спине. — И нам всем не нравится Ва-Баган.
— Он не нравится тебе, — уточнил Мавас. — Потому что он сильнее, чем ты. Но вабу он очень нравится! Архо не стоит ссориться с вабу, если он хочет взять девушку-вабу в жены.
— Ва-Багана это не касается, — заявил Архо. — Будет, как решим мы.
— И старшие, — добавил Мавас. — А старейшина вабу — отец Ва-Багана.
— Слово старейшины вабу — ничто против слова Шадаквы, — пренебрежительно бросил Пута. — Шадаква — хранитель…
Тут Архо тронул Путу за руку — и Бегемот прикусил язык.
«Опять тайны, — подумал Грива. — Не слишком ли много тайн для одного дня?»
— А где Даша? — дипломатично поинтересовался Грива.
— Вон там, — махнул рукой Архо. — С матерью.
Артём посмотрел в указанном направлении и увидел Пангун, Фопара, Макана, мальчишек, помогавших оружейникам, и двух девушек, одной из которых была Даша.
А напротив этой группки расположились гости-вабу. И недобрый взгляд их предводителя был устремлен на Артёма.
Ладно, пускай смотрит — чай, не сглазит.
Появился Шадаква. Высокий, прямой, в длинном плаще из белого меха. Степенно двигаясь между двумя рядами сидящих, он зажег костры. Очень вовремя — через минуту стало совсем темно. Ночь наступила внезапно, как бывает в тропиках. И сразу над землей прокатился львиный рык. Грива невольно поежился. Вряд ли лев сунется в поселок, но рычание зверя пробуждало в нем некий инфернальный страх.
Шадаква остановился напротив их компании. Охотники тут же подвинулись, уступая старейшине место. Шадаква сел рядом с Гривой.
— Лев не придет сюда, — сказал он негромко, одному только Артёму.
До чего, однако, наблюдательный дед.
— А что будет, если он все-таки придет? — спросил Грива. — Придет ночью, когда мы спим?
— Когда ты спишь, — уточнил Шадаква. — Если лев придет, он будет убит. Возможно, кто-то из охотников тоже будет убит. Но это будешь не ты. Ты — гость.
— Позволь узнать, Шадаква, как ты объяснишь льву, что я — гость? — спросил Грива.
Никто не засмеялся его шутке. Ее как будто не услышали. Как будто Артём сказал какую-то бестактность.
«Ну и черт с вами», — подумал Грива. Если аборигены воспринимают каждое слово Шадаквы как откровение, это их трудности. Для рожденного в двадцать первом веке Гривы Шадаква — не более чем первобытный шаман. Примитивные эмпирические знания, слабенькая экстрасенсорика и здоровенная куча суеверий.
