Королевские ВВС не только обстреливали и бомбили деревни, но и обрызгивали посевы ядом, надеясь заставить восставших покориться. Секретарь Сэндиса в дальнейшем вспоминал: «Это была очень мерзкая политика, настоящий шаг назад в колониальные времена. И она не сработала».
Ничто не сработало, а меньше всего — награда в два ружья, которые армия вручала за каждую мину, сданную представителями племен. (Они могли получить мину в Йемене за одно ружье). Оказалось невозможным уничтожить сопротивление в Радфане, где, по крайней мере, восемь тысяч человек лишились домов. Тем временем репрессивные чрезвычайные меры в Адене оказалась неэффективными против снайперов, бомб, базук и мин-ловушек.
Во время этой кампании саботажа и убийств любимыми целями Национально-освободительного фронта стали нефтепровод, ведущий к нефтеперегонному заводу «Бритиш Петролеум», и местные «собаки на побегушках у империализма» (особенно — дикторы и агенты разведки). В конце концов, они перебили всех из арабского специального подразделения.
В 1965 г. британцы отменили конституцию и установили прямое управление. Для противостояния террору и получения информации армия отправляла подозреваемых в Центр ведения допросов в форте Морбут. Здесь использовались стандартные формы жестокости, как в дальнейшем показало официальное расследование. Но тайно разрабатывались и более научные методы пыток. Эта техника использовалась в Кении, на Кипре, в Брунее, Британском Камеруне, Персидском заливе, Северной Ирландии и в других местах. Она включала дезориентацию, электрические разряды, выставление у стен с запрещением сидеть и лежать, надевание колпаков на голову, шум, содержание на хлебе и воде, лишение сна. Крики жертв Адена можно было услышать в соседнем Клубе капралов, что вызывало там шутки и комментарии типа: «Вот трахают еще одну п…»
В ответ на давление со стороны президента Линдона Джонсона, который запутывался в войне с Вьетнамом, лейбористские правительство Гарольда Уилсона выразило свое намерение держаться за Аден. Вашингтон хотел, чтобы его трансатлантический союзник оставался к востоку от Суэца, чтобы ослабить опасения и успокоить людей, считавших, что США намерены «доминировать в мире, пытаясь стать еще одним Римом».
Сам Уилсон испытывал романтические чувства к империи. Школьником он считал настоящим героем Баден-Пауэлла. Став бряцающим оружием политиком, он по большей части не реагировал на тайные попытки Дункана Сэндиса отождествлять его «с самым ненавистным человеком в Великобритании» — полковником Насером.
Уилсон ценил помощь американцев в поддержке фунта стерлингов. Он сам и более старшие коллеги во все большей степени считали: фунт стерлингов можно только спасти жестким урезанием обязательств. Они лицемерили и притворялись, а больше всех — министр обороны Дэнис Хили. Он и на самом деле хотел уйти из Адена «с самого начала».
2 февраля 1966 г. Хили сказал: Великобритания не намерена предавать свои имперские обязательства на Ближнем Востоке и в полной мере намеревается «оставаться в военном смысле мировой державой». Через три недели в «Белой книге» Министерства обороны Хили было объявлено о резком сокращении британских вооруженных сил к востоку от Суэца. Будет оставлена вся Южная Аравия, включая базу в Адене.
Это решение подтвердилось еще одним финансовым кризисом, который заставил всех присмиреть. В будущем, например, никакие базы не будут удерживаться при местном сопротивлении. (Это положение было исполнено в случае с островом Диего-Гарсия в Индийском океане благодаря депортации всего населения, что еще более опозорило Британию).
Более того, Уилсон надеялся переориентировать британскую международную политику путем присоединения к Общему Рынку Европы. Наконец-то стало ясно: база в Адене в меньшей степени представляет собой щит, чем цель. Это стало определенностью после появления «Белой книги». Теперь друзья из Федерации не могли ничего получить от иностранной державы, зато противников подбадривала уверенность в победе. Британский гарнизон в Адене не мог получить поддержку местных жителей и чувствовал себя преданным.
По словам последнего верховного комиссара сэра Хамфри Тревельяна, «когда колониальная держава поворачивается спиной, она подставляет задницу, чтобы под нее поддали». Национально-освободительный фронт начал новые атаки на британскую армию, которая понесла 369 потерь в 1967 г. (сорок четыре человека было убито). Повстанцы нанесли удар и по главному сопернику, Фронту Освобождения Южного Йемена, основанному в январе 1966 г. Три представителя ООН, которые приехали с визитом и о которых «Санди телеграф» говорила, как «о трех шумных и недовольных наглецах», ничего не сделали для сохранения мира. Зато они сильно дискредитировали роль Британии в колониальном конфликте, который становился все более яростным с каждой минутой. Расовая ненависть накаляла атмосферу Адена, словно перед грозой. Она была почти «ощутима, просачивалась в кожу, пытаясь завладеть вашим разумом».
Победа Израиля над Египтом в Шестидневной войне в июне 1967 г. еще более усилила антагонизм. Арабы Адена распевали лозунг: «Пуля против Англии — пуля для Израиля!» Силы безопасности подвергались атакам ракет, минометов, гранат и бомб, а также стрелкового оружия. Один рядовой едва избежал смерти, когда пуля вошла в ствол его винтовки, «сняв его, как банановую кожуру, и перебросив его самого через всю комнату». Перед пикетом, окруженным колючей проволокой, Ланкастерские Фузилеры установили плакат с надписью: «Пожалуйста, не стреляйте ракетами по этому строению, которое небезопасно». Это предписание проигнорировали. Бойцы Национально-освободительного фронта захватили Кратер, грабили, жгли и убивали, как хотели. Аргильский и Сазерлендский Хайлендерсктие полки под командованием полковника Колина Митчелла, желавшего возвращения к империи и прозванного «Сумасшедший Митч», заново взяли Кратер. Полковник с подчиненными вошел под звуки оркестра волынщиков, который играл «Голые скалы Адена», и устроил «великолепное шоу, черт побери!» Но шотландцы наступали только для того, чтобы прикрыть отступление Британии. Национально-освободительный фронт закреплялся везде. Он был настроен завоевывать власть с оружием в руках. Поэтому пока в Женеве шли переговоры, перестрелки все еще продолжались на улицах Адена. Лидеры Федерации сбежали в Саудовскую Аравию и другие места, отправив свои лимузины морем.
Британцы уходили с достоинством — насколько это было возможно Темным вечером 14 ноября 1967 г., когда небо было затянуто тучами, двести экспатриантов присутствовали на последнем коктейле в Доме правительства. Председательствовал Тревельян, крепкий маленький мужчина с огромными ушами, которые шевелились, когда он говорил. Все сжимали свои стаканы и разговаривали «с особым напряжением, лихорадочностью и безумием, которые можно увидеть только на таких мероприятиях». Лихорадочное, безумное состояние смягчалось ностальгией, которая лучше всего выражена в официальной подделке под «Элегию» Грея:
Уже бледнеет день, скрываясь за горою;
Вдали взрываются граната или две.
Усталый бедуин медлительной стопою
Идет, задумавшись и жизнь отдав судьбе.
В туманном сумраке окрестность исчезает…
И спущен флаг, и не взлетит он вновь.
Лишь изредка, жужжа, здесь пуля пролетает,
Лишь слышится вдали предсмертный тихий стон.
Лишь слава прежняя — вот все, что нам осталось,
Увы, не ново то, что под луной.
Рим рухнул. Римская наследница сломалась,
Ее владычества закончился покой.
