Хотя иногда в конце войны британцев одолевали сомнения, и они разделялись во мнениях, имелись основания чувствовать уверенность. «Мы — победители, — объявил король Георг V, — мы наверху».
Керзон выразил те же чувства более торжественно. Опуская занавес в одной из самых колоссальных и значимых драм в истории и провозглашая восход золотого века, он объявил: «»Юнион Джек» никогда еще не реял над более мощной и объединенной империей… Никогда еще наш голос так много не значил в советах наций или в определении будущих судеб человечества».
Как решили британцы на месте, судьба дельты Тигра и Евфрата будет похожа на судьбу дельты Нила. Месопотамия станет скрытым протекторатом с дополнительным преимуществом — там, судя по всему, нет необходимости разделать, чтобы властвовать. Три миллиона жителей Ирака, если называть страну арабским националистическим названием, едва ли можно считать нацией. Это путаница племен, множество различных владений шейхов.
Ирак имел «пористые» границы, дороги были или пыльными, или грязными, а социальная структура — такой запутанной, что британцы восстановили ее по собственному образу. Просто городских эфенди посчитали коррумпированной аристократией, шейхов — верными джентри, а представителей племен и феллахов — крепкими фермерами.
Половина мусульман были суннитами, сохранявшими верность Мекке, вторая половина — шиитами, которые смотрели в сторону Персии. 700 000 курдов жили на гористом севере. Это яростный индоевропейский народ, носящий мешковатую одежду, цветные болеро и нагрудные патронташи. Они сопротивлялись всем попыткам ассимиляции.
Разнообразие усиливали другие сообщества — евреи и ассирийцы, сабеи, чьей религиозной обязанностью было жить рядом с бегущей водой, зелиды, которые поклоняются Сатане…
Один английский путешественник оценил космополитскую путаницу через разнообразие головных уборов: «Фески, пробковые шлемы, тюрбаны, соломенные шляпы, ермолки, тюбетейки, арабские платки, опоясанные жгутом, удлиненные фетровые подобия деревянного ящика для угля, которые носили курды, цилиндры без полей «бахтиар», черные каракулевые шапки севера». Но под этим разнообразием головных уборов иракские умы концентрировались на образе и факте того, что их контролируют неверные.
Исполняющий обязанности гражданского комиссара в Багдаде сэр Арнольд Уилсон решил вставить страну в «стальные рамки» британского чиновничества и бюрократизма. Его авторитет поддерживался мошенническим «плебисцитом», а власть проявлялась в регулярном сборе налогов. Этот режим становился все более диктаторским».
Привыкший к турецкой гибкости и воспламененный сирийскими призывами «объединения ислама и прав арабской расы», Ирак восстал. К лету 1920 г. племенная кавалерия, размахивая флагами, что означало джихад, громила большую часть хозяйств. Самому Багдаду угрожали, он укрепил свою цитадель. Уилсон, который перелетал с места на места, пытаясь проводить бомбардировки, а заодно и британские чиновники сделали вывод: восстание вызвано «новым вином» национализма, бродящим в «старых мехах» империализма. По сути оно стало результатом попытки создать унитарное государство из таких различных элементов, что их можно соединить вместе только при помощи силы.
Шокированный взрывом ярости генерал сэр Аймлер Холдейн призвал подкрепление и побуждал своих солдат «быть такими же грубыми, как терка для мускатных орехов». Они жгли деревни, уничтожали посевы, резали скот, убили девять тысяч человек и без суда казнили зачинщиков. В течение трех месяцев Холдейн подавил восстание. Он разоружил десятки тысяч воинов племен, заставив их, как он выразился, «пройти под Кадине-Форкс». [Ссылка на битву за узкий проход в южных Апеннинах, т.е. пройти по узкому ущелью под нависающими скалами. — Прим. перев.]
Поскольку унижение, судя по всему, должно было вызвать озлобление и негодование и усилить националистические чувства еще больше, британское правительство стало выступать за сотрудничество. Уилсона сменили на сэра Перси Кокса — человека с продолговатым лицом, известного способностью молчать на дюжине языков. Арабы называли его «Коккус», а соотечественники считали «политиком, имеющим талант справляться с неверными и буйными африканскими варварами».
Задачей Кокса было трансформировать «фасад существующей администрации с британского на арабский». Он сделал это, учредив новый Государственный совет и заменив сотни имперских функционеров на иракских. По приказу Уинстона Черчилля, который, будучи министром по делам колоний, слушал советы Лоуренса, Кокс тоже смог «обеспечить ранний выбор» Фейсала королем Ирака в 1921 г. В теории это был народный монарх, провозглашенный на референдуме, где получил 96 процентов голосов. Но на самом деле Фейсал оказался марионеткой, навязанным стране и выбранным в результате подтасовки результатов голосования в диктаторских масштабах.
Типичными оказались действия одного арабского префекта из района Киркук. Вначале он организовал петицию в поддержку кандидатуры Фейсала, а затем до него дошел слух, что британцы изменили мнение. Поэтому он обеспечил петицию против Фейсала со всеми подписями, а начальству представил обе.
По крайней мере, король из династии Хашимитов выглядел как король. Несмотря на время от времени демонстрируемую ненависть к имперским державам (во время мирной конференции они с Лоуренсом пролетели над Парижем, сбрасывая подушки вместо бомб), Фейсал держался с королевским достоинством. Он был худым, бородатым, имел орлиный нос, любил говорить пословицами, например, «каждый считает своих вшей газелями». Американский госсекретарь Роберт Лансинг писал: «Казалось, от его голоса исходит запах благовоний и ладана, и все предполагает наличие ярких диванов, зеленых тюрбанов и блеска золота и драгоценных камней».
Гертруда Белл была ослеплена внешностью короля: его белым одеждами, украшенными по краям золотом, тончайшим черным плащом поверх них, белым развевающимся головным платком и серебряным опоясывающим обручем, его удерживающим. Но за экзотической внешностью Фейсал оставался скользким клиентом. Как и другие клиенты, неуверенные в том, где им будет лучше всего, он интриговал со своими подданными и лицемерил с патронами. В результате ему никто не верил.
Гертруда Белл, обычно милая, как розы вокруг ее красивой маленькой виллы (известной под названием «Замок целомудрия») рядом с Тигром, сказала Фейсалу, что не верит ни одному его слову.
Тем временем государство угрожало развалиться от внутренней вражды и внешнего давления. По большей части давление исходило от возрождающейся Турции. Ллойд-Джордж предлагал передать Ирак (и Палестину) Америке. Черчилль пришел в ярость от промедления и оттягивания подписания Фейсалом договора о союзе, который подтвердил бы главенствующее положение Британии в Ираке. Министр по делам колоний спросил, есть ли у короля жены, которые могли бы его утихомирить, после чего пригрозил свержением: «Он будет долго искать третий трон». При помощи дальнейших угроз и маневров верховный комиссар Кок-кус заставил принять договор в 1922 г. Роль Фейсала, как теневого монарха была подтверждена, а Кокс, как писал Керзон, сделал себя «королем Персидского залива».
