Каид-и-Азам, идеи которого были «твердыми, как алмазы, четкими и почти ощутимыми», не позволял отвлечь себя от главной цели — Пакистана. Вначале вице-король считал это просто сумасшествием. Но Маунтбаттену поручили передать власть объединенной Индии (согласно федеральному плану миссии кабинета), если это возможно. Однако вскоре он понял, что раздел неизбежен.
На самом деле и британское правительство, и партия Конгресса с этим уже смирились. Индия страдала от гангрены столкновений между группировками по религиозному принципу. Завоевания Лиги в Пенджабе и Северо-Западной Пограничной провинции способствовали ее распространению. Равалпинди и Мултан были заражены, загорелась большая часть Лахора, а Амритсар стал «настоящим адом».
После этого Неру пожаловался Маунтбаттену, что «ужас сменяет ужас, пока наши чувства не притупятся».
Самый стойкий лидер Конгресса Валлабха Патель говорил: разделение — это ампутация больной конечности. Как подразумевает метафора, он сомневался, может ли Пакистан выжить сам по себе. Неру соглашался, хотя его собственное представление было медицинской иллюзией — он хотел отрезать голову, чтобы избавиться от головной боли. Задача Маунтбаттена состояла в спасение как можно большей части тела. Столкнувшись с невероятно взрывной ситуацией, он работал, «осознавая ужасающую срочность дела».
Вице-король сильно полагался на преданный штаб («птичек Дики»), который возглавлял генерал «Паг» Исмей, ставший известным во время войны и занимавший высокое положение при Черчилле.
Прибыв в Дели, где напряжение было ощутимо и очевидно, Исмей почувствовал себя так, словно сел на «транспорт боеприпасов, на котором начался пожар». Он одевался в традиционную тропическую военную форму, но испытал еще больший шок, когда его в аэропорту приветствовал генерал Охинлек в берете. «Ты спятил, Клод? — воскликнул он. — Где твой пробковый шлем?»
Исмей с удивлением узнал, что этот головной убор теперь устарел. Отказ от него предзнаменовал более важную перемену. Маунтбаттен, не отличавшийся точностью в мыслях и письме, как выяснил Исмей, вначале рекомендовал радикальный, но непрактичный план, который сделал бы Индию подобной Балканам. Однако в мае, после интенсивных переговоров, он согласился на идею, предложенную блестящим индийским чиновником В.П. Меноном — передать власть двум доминионам, которые останутся в Содружестве, Индии и Пакистану. Каждое государство получит не только провинции, которые решили примкнуть к ним, но и области Бенгалии и Пенджаба.
Этот раздел оказался кровопролитным. В частности, сикхи, которые «испытывали к Пенджабу такие же чувства, как евреи к Палестине», как сказал их лидер Тара Сингх, оставались, «будто ничьи дети в ничейной земле».
Никому не нравился раздел. Ганди заявил, что он произойдет только через его труп, и выступал против «вивисекции родины».
Но родина уже сама рвала себя на части, словно иллюстрируя вердикт Роберта Байрона: у Индии есть «талант к разобщению». Маунтбаттен сказал, что только раздел поможет избежать полномасштабной гражданской войны. Ганди с улыбкой отдал должное его способности к убеждению: «Вы и ваши магические трюки…»
Так вице-король объявил, что индусы получат независимость 15 августа 1947 г. Время изменили на полночь более благоприятного 14 августа, чтобы удовлетворить астрологов (те боялись дурного соединения Сатурна, Юпитера и Венеры). Это было такое же историческое отступление, как у Гонория, декадентского императора, любящего «кормить домашнюю птицу», который санкционировал независимость Британии и Арморики. Событие должным образом приветствовали в стихах того времени:
Сними это гордое бремя,
Родных сыновей прими
Со службы тебе подвластным
Народам края земли.
Империя отзывает
Домой легионы свои,
Чтоб подойти к свободе
Теперь индусы смогли.
Четыреста миллионов
Давно дождаться хотят
Рассвета индийской свободы,
Последней из важных дат.
Британское владычество, для создания которого потребовалось двести лет, должно было оказаться разобранным за семьдесят три дня.
Маунтбаттен сказал, что скорость необходима для спасения Индии от «полного развала». Но в действительности она помогла ускорить катастрофу. Вице-король пообещал душить проблемы в зародыше. Он при необходимости хотел использовать танки и самолеты для обеспечения «полного и безжалостного подавления» любого насилия между группами.
При сложившихся обстоятельствах сама неизбежность независимости Индии дала повод избежать эффективных действий. Хотя Маунтбаттена предупреждали, что сикхи планируют яростную месть за бойни, которые у них устроили мусульмане, он отправил всего 23 000 человек в виде пограничного подразделения в Пенджаб. Естественно, миссия провалилась и не смогла сохранить мир на территории, превышающей Ирландию, и с населением в пятнадцать миллионов человек.
Британские чиновники, готовые к внезапному отъезду, утратили последние остатки власти. Как писал один из них, «гражданская администрация была к этому времени полностью парализована, и я знал, что бессмысленно пытаться ее восстановить от имени умирающего британского владычества». Как позднее сказал Исмей, «песок высыпался из куклы час за часом».
Маунтбаттен потратил много времени на церемониальные аспекты передачи власти, хотя его подчиненные сосредоточились на сложностях раздела активов (грубо говоря, в пропорции четыре к одному) между Индией и Пакистаном. Требовалось разделить все — от подвижных составов на железных дорогах до книг в библиотеках, от оружия в арсеналах до мебели в офисах, от слитков в сейфах до сумасшедших в сумасшедших домах. Армия, военно-морской флот и военно-воздушные силы также разделялись. Княжества приходилось заставлять угрозами или убеждениями согласиться на привилегированные условия в одной или другой стране.
И снова Маунтбаттен продемонстрировал свою силу убеждения, аннулируя с королевской небрежностью обязательства перед феодальным порядком, который являлся британской «последней надеждой в Индии» после восстания сипаев. Как сказал один чиновник индийской гражданской службы, наместник короля побуждал князей «подписать то, что оказалось их собственными смертными приговорами, заверяя, будто это даст им лучший шанс на выживание». Он провалился в Хайдарабаде (который Индия захватила в 1948 г.) и Кашмире, чей индуистский правитель вскоре забрал своих (по большей части, мусульманских) подданных в Индию. Это место является ареной ожесточенного конфликта до сегодняшнего дня.
Маунтбаттена очень обидел отказ Джинны позволить ему стать генерал-губернатором Пакистана (чтобы это соответствовало посту, который он станет занимать в свободной Индии). Как кажется, вице-король внес тайный личный вклад в разлад. В ответ на беспокойство Неру, Маунтбаттен, очевидно, надавил на сэра Сирила Радклиффа и его приграничную комиссию, чтобы она передала Индии ключевые регионы с мусульманским большинством в Пенджабе — в частности район, Ферозепура и Гурдаспура, который является коридором в Кашмир.
Опасаясь бойкота празднования независимости, часа его славы, Маунтбаттен откладывал объявление частностей железной хирургии Радклиффа до следующего дня.
