Поразмыслив и над этим, Извеков решил, что они «притираются», как это называлось на женском жаргоне, в их странном брачном союзе. Собственно, это и был даже не брак, как полагается, а именно союз. Словно две суверенные страны, решившие, что, объединив усилия, они повысят свою возможность жить комфортно, действительно организовали эту самую жизнь довольно удобно.
Но по странному закону какой-то психической индукции недовольства собой и всей системой подчинения захватчикам Том и союзом с Ларисой стал недоволен. Не чувствовал он в этом ничего, кроме какой-то тошнотворной своей ловкости и бытовой лихости. Словно он пес какой-нибудь — живет где попало и заботится о чем-либо только потому, что случайно угодил в эту ситуацию.
Сложные это были мысли, но с другой стороны… Что он мог поделать? Он еще не умел думать о таких вещах, осознавал, что не научен понимать такие вещи, что лежат они за пределом его кругозора, что в отношении его лично — такая ситуация в чем-то ошибочна, неверна. Вот только бы еще догадаться, в чем именно она неверна?
Однажды весной, когда распределяли двухнедельный оплачиваемый отпуск, который правители решили установить для всех служащих той же категории, что была и у Тома, к Извекову в кабинетик забежала одна из секретарш и притащила скромный конверт. Том таких еще не видел, и конверт вызвал в нем неприятное чувство, хотя там оказалось обычное, почти привычное приглашение зайти в здание городской администрации. Раньше он воспринял бы этот вызов нормально, но теперь почти час сидел, мрачно постукивая листком по столу и пытался разобраться в своих ощущениях. Как обычно, ни в чем он не разобрался, только и усвоил, что опять, тоже вполне уже привычно, недоволен тем, что нужен этим самым… завоевателям и их системе.
Явившись тем не менее в срок, Извеков неожиданно для себя попал в то крыло и на тот этаж, где еще никогда не был. Это было по виду обычное учреждение, с девушками и довольно приятными молодыми людьми за столами. Ни один из них не был старше Тома хотя бы на пару-тройку лет, это во-первых. Во-вторых, у каждого на столе находился довольно мощный комп, и ребята привычно работали на них. В-третьих, в кабинет начальника, который его вызвал, Извекова провели сразу, что тоже настораживало — такая оперативность была совсем не в духе обычного русского раздолбайства.
Во-вторых, у каждого на столе находился довольно мощный комп, и ребята привычно работали на них. В-третьих, в кабинет начальника, который его вызвал, Извекова провели сразу, что тоже настораживало — такая оперативность была совсем не в духе обычного русского раздолбайства.
В кабинете, куда его привели, хозяина не оказалось, зато присутствовал неприметной наружности молодец из обслуги, в хорошем костюме и с галстуком, разумеется, красно-оранжевого тона. Парень явно тяготился пребыванием тут, но Тома в одиночестве не оставил, а присел на край большого стола для заседаний и принялся скучновато рассматривать свои ногти. Тогда Извеков решил поговорить.
— У меня сложилось странноватое впечатление, — улыбнулся он пареньку в оранжевом галстуке, — что все это крыло… пристроено недавно?
— Не только это крыло, все здание теперь «под колпаком», — скучным голосом и совершенно невразумительно отозвался секьюрити. Он посмотрел в окно и продолжил: — В середине зимы тут пытались диверсию провести, какую-то бомбу подложили… Нас даже эвакуировали на пару часов, чтобы ее обезвредить. А потом решили: раз такое дело, поставить тут общий кибермозг, который за всеми следит и всех посетителей фиксирует, чтобы отловить негодяев, если потребуется. — Парень чуть-чуть оживился. — Кстати, наши компы к нему тоже подключены. Это иногда помогает в работе, особенно когда большими объемами приходится оперировать.
— А что вы, собственно, делаете?
Парень уставился на Извекова подозрительно, будто он вызнавал военную тайну.
— Так, разное… Иногда считаем данные по населению, иногда сочиняем обработку общественного мнения, иногда статистику по перспективным специальностям прогнозируем.
«Значит, я не ошибся», — подумал Том.
В этот момент в кабинет вошел низенький, совершенно лысый мужичок, тащивший стопку лазерных дисков. Он кивнул парню, и тот мигом испарился. Извеков протянул свой вызов и посмотрел на часы. Мужичок этот жест заметил, но ничего не сказал, лишь кивнул на кресло, в котором Том и обосновался.
Потом хозяин кабинета молча принялся втыкать принесенные диски один за другим в свой комп, внимательно уставившись экран. Том заскучал было, но лысый, видимо, нашел, что искал, потому что вдруг поднял голову и слегка улыбнулся.
— Итак, дело ваше оказалось довольно давним. — Теперь начальник смотрелся бодро и подтянуто, словно военный в парадной форме. — Но я отыскал его. Оказывается, вы были в лагере, и там вам присвоили необычайно высокий уровень… Я не понимал этого, скажу сразу, но теперь все выяснилось. — Хозяин кабинета откинулся в кресле, словно сел в засаду, и стал рассматривать Извекова, как какой-нибудь охотник на опасных зверей присматривается к добыче, придумывая, как ее понадежнее и поспортивнее подстрелить. — У вас имеется несколько специфических характерологических особенностей, например склонность к интроверсии. Притом что внешне вы можете быть так же коммуникабельны, как и экстраверт, а вдобавок у вас еще и потрясающе высокий коэффициент интеллекта.
— Мне о чем-то таком говорили в лагере, хотя… С этим только жить труднее, а в остальном… ничуть не помогает. — Том пока не мог понять, куда он клонит.
— Да, с этим бывает трудновато самому субъекту, признаю. Но это же вам и помогло, например, при тарификации? Система у нас пока не слишком эффективна, но все же действует.
— Впервые слышу, чтобы за потенциальные возможности выдавались какие-то реальные привилегии.
— Вы о категории? Но она для того и существует, чтобы учитывать естественное природное неравенство людей, — пояснил чиновник. — Но это так, необязательная часть нашей беседы. А обязательная заключается вот в чем. Как вы посмотрите на то, чтобы пройти медицинский и психологический тренинг или даже получить некоторым образом новое образование, которое позволит все эти ваши замечательные возможности реализовать?
— Вы говорите о тех машинках, которые что-то встраивают в мозги? — уточнил Том. — Я думаю, это ненормально. К тому же я что-то подобное уже проходил в лагере…
— Нет, в лагере была почти рутинная оценка ваших возможностей. А сейчас я предлагаю вам новую методику обучения, рассчитанную именно на людей… вашего примерно потенциала. Не больше, но и не меньше. — Хозяин кабинета хихикнул, продемонстрировав отличные зубы. — Своеобразный апгрейд, если использовать компьютерную терминологию. Она позволит вам стать умнее, точнее, эффективнее и даже поднимет признанную за вами квалификацию. Не сомневаюсь, после того как вы эти тренинги успешно пройдете, вам можно будет рассчитывать на категорию D5 или даже выше… Поймите, я ничего не обещаю, но с вашими показателями, — начальник кивнул на монитор, словно Том мог его видеть, — в этом нет ничего невозможного.
«А какая у него самого категория? — вдруг подумал Том. — Пусть он и не красавец, но похоже, что как минимум С7, а то и С5. Уж очень легко он говорит о букве D — это неспроста!» Тем более что принадлежность к касте С позволяла людям жить в особняках, располагать служебной машиной, а в некоторых случаях и вертолетом, иметь двухмесячный оплачиваемый отпуск в течение года и реально рассчитывать на дальнейший карьерный рост.
