А через неделю Кирилыч стал их выпроваживать. Да они и сами уже опухли от безделья и решили двигать. Пошли, однако, осторожно. Том шел с Кенарем, а дедок с Вешкой и Чивилихиным. Решили, что так будет лучше. Ведь Лариса могла проговориться, что Том с девушкой приходил. Поэтому и ему и Вешке даже попробовали изменить внешность: ей перекрасили волосы, а Извекову придумали дурацкую бороду наклеить, которая его совсем не красила, и к тому же кожа под ней чесалась все время. Но все обошлось, и уже через день, как и предсказывал дедок, они сошли с автобуса на остановке между двумя деревнями, откуда можно было отлично дошагать до лагеря. В общем, вывернулись.
Но вот когда они уже собрались отправиться в путь, чтобы углубиться в лес по знакомой просеке, Тома вдруг взяло сомнение. Он опять, в который уже раз, почувствовал что-то, чего и сам рассказать не смог бы, но это было… Он остановился, посмотрел на сосны, на Вешку, на Чивилихина, замыкающего их небольшую цепочку, и серьезно сказал:
— Ребята, нам в лагерь нельзя.
— Ты чего? — не понял Кенарь. — Мы же еще не дошли до куста…
«Ага, — сообразил Том опять же на своем невесть откуда берущемся всеведенье, — значит, не так уж глупо все устроено у Борова. И есть какой-то куст, который является «флажком», знаком о том, что лагерь провален». Но оттуда, где они сейчас стояли, никаких кустов еще не было видно, лишь Кенарь проговорился. А Том об этом и не знал раньше.
— Ничего не знаю про ваши кусты и другие тайные знаки, я просто думаю, что Боров… Он нас сдал. И, может, сдал других ребят.
— Не понял, поясни, — предложил Чивилихин, и в его голосе, как всегда, прозвучала неопределенная угроза.
И, может, сдал других ребят.
— Не понял, поясни, — предложил Чивилихин, и в его голосе, как всегда, прозвучала неопределенная угроза. Впрочем, после провала у Ларисы он иначе с Томом и не разговаривал.
— Я думаю, Боров — предатель. — жестко повторил Том и добавил: — Уже давно, может, дольше, чем мы подозреваем.
И тут же получил хлесткий, неожиданный удар по зубам от Кенаря. Тот, как всегда, взъерепенился и полез драться. Но больше ничего сделать не смог, на нем повис Чивилихин, а спустя пару секунд — и Вешка.
— Вот что, парень, ты допрыгался, — спокойно сообщил Чивилихин, когда все слегка улеглось. — У нас за такие слова, сам понимаешь, порезать могут… Если ты неправ.
— Я прав. — И Том, как с выдуманной камерой перед квартирой Ларисы, принялся лгать: — Я за ним давно наблюдаю, он… Есть что-то за ним, что иначе, как предательством, я объяснить не могу.
— Что именно? — спросила Вешка, обеспокоенно поглядывая на Чивилихина. Она-то отлично понимала, что он запросто может убить Тома, если решит, что Боров невиновен.
— Не буду говорить, мелочи всякие…
— Ты уж скажи, мил-человек, — встрял дедок.
— Отлучается он из лагеря странно, вещи у него есть, про которые он нам не рассказывает, и предложения у него дурацкие, подобные тем, как он нас в зубы к секуритам сунул… В общем, я уверен: назад в лагерь нам нельзя.
— Почему же безопасники нас раньше не трогали?
— Не знаю. Может, Боров им сказал, что я слишком незначительная фигура, чтобы из-за меня раскрывать такую отлично законспирированную ловушку, какой является весь лагерь… А вот теперь, мне кажется, он нас сдал.
— Думаешь, он навел на нас секуритов, когда мы к твоей… жене сунулись? — спросила Вешка, соображая.
— Нет, скорее всего, там действительно какая-то сигналка стояла. Это при возможностях красномундирных на самом деле легко и без ведома проживающих в квартире поставить. Нет, — он еще разок подумал, — в Ярославле секуриты сами по себе действовали, иначе бы они нас точно взяли, в этом сомнения нет. Но сейчас, пока ехали, я еще разок все обдумал… В общем, я считаю, сейчас Боров нас выдал. Или скоро выдаст. Ему, вероятно, тоже сигнал пришел от… начальства, которому он в действительности служит.
— Вот заладил. — Дедок был, кажется, удивлен меньше других. И вдруг проговорился: — У меня же там берданочка моя… И пульками к ней я два патронташа набил, и… — Он махнул рукой.
И как-то грустно стало от его отчаяния. Но именно то, что он поверил Извекову, сломало недоверие и в Чивилихине. А глядя на него, и Кенарь с Вешкой согласились, что это возможно.
— Вот что, — сказал Чивилихин, — как думаешь его проверить?
И Том стал излагать то, что придумал, пока они неделю отсиживались в бывшей общаге, и в чем был теперь уверен… Когда возникло это ощущение опасности перед самым их лагерем.
— Сделаем так. Дед отправится в лагерь. Если там есть другие ребята, пусть скажет им, чтобы они разбегались, если он с Боровом не вернется в течение суток или двух. Затем пусть захватит побольше оружия — это нам понадобится, — а потом идет к Борову и расскажет ему такую историю. Якобы нас в Ярославле ждали, но мы все же ушли, и теперь я, именно я всех подговорил, чтобы отныне мы действовали самостоятельно где-то в городе.
Якобы нас в Ярославле ждали, но мы все же ушли, и теперь я, именно я всех подговорил, чтобы отныне мы действовали самостоятельно где-то в городе. Где именно, дед не знает. Но придумки у нас теперь мощные — чуть ли не заводы взрывать. То есть террористические акции по полной программе. После того как я телик починил, Боров может решить, что я, как инженер, такое смогу соорудить — мало никаким секуритам не покажется… А потом дед ждет.
— И что? — не понял Кенарь.
— Вечером же или ночью — не знаю, — Боров точно намылится на свою базу. Чтобы передать эти сведения красномундирным. Он наверняка на это пойдет, иначе его за серьезные акции, о которых он знал и не сообщил, вздернуть могут… Хоть и держат они его на длинном поводке, но выпускать этот поводок не намерены.
— Ага, он по лесу ходит-то не очень, — согласился дедок, — и тогда я за ним.
— Нет, лучше ты вообще не суйся, выводи людей… Возможно, там окажется еще кто-нибудь, кто действует с Боровом заодно, — возразил Том.
— Ты что же, думаешь, и среди нас есть перевербованные?
Кенарь опять чуть ли не рукава стал засучивать, чтобы врезать Тому. Но тот поднял руки, покачал головой.
— Среди нас — нет. Иначе нас бы взяли прямо в Ярославле, в крайности, в общаге той, где мы отлеживались. А так как получилось… Нет, все доказывает, что среди нас купленного нет.
— Дока-азывает… — Кенарь хоть и злился, дразнил Тома, но больше не дрался.
— Ты, дед, вот что. Брата, если он в лагере будет, все-таки вытащи, — буркнул Чивилихин. — Проданный он или купленный. А если не вытащишь, пеняй на себя, понял?
— Да, нелегко все получается, — кивнул дедок. — А вы что будете делать?
— А мы пойдем на другой конец леса и заляжем в деревеньке той… Вахромеево называется. И не просто заляжем, а замаскируемся, в стога залезем и даже поглубже. Потому что если Боров и пойдет ночью, чтобы своим хозяевам о нас сообщить, то будет он в приборе ночного видения… И если мы не побеспокоимся, он все увидит и поймет, а тогда нам конец. — Том помолчал. — Тебе, дед, по этой же причине не следует за ним следить. Хоть он и хуже тебя в лесу ориентируется, но у него техника будет, а ты… В общем, понятно.
— Откуда ты знаешь, что он в приборе ночном пойдет? — спросила Вешка.
