Пожалуй, кабинет у Зураба теперь стал меньше. Зато в углу появился телевизор, и кресло под ним выглядело более дорогим — чуть ли не настоящая кожа. Стол был пошире, стулья красивые и крепкие — отличные стулья, почти креслица… Нет, не умел Том разбираться в признаках чиновничьей иерархии!
— Ты чего молчишь? — спросил Зураб.
Оказывается, пока Том осматривался, хозяин кабинета тоже рассматривал его.
— Пытаюсь вспомнить, бывал я тут когда-нибудь или нет.
— У меня не бывал. Я сюда переехал в конце осени, еще не обжился по-настояшему. — Зураб вздохнул и неожиданно закурил. А ведь прежде отдавал свои папиросы из армейского пайка Тому. — Я с тобой давно хочу поговорить. Хотя работы тут на меня навалили… Невпроворот.
— Чем-нибудь эпохальным занимаешься? — поинтересовался Том, как, бывало, спрашивали сотрудники у них в проектном институте. И, пожалуй, зря так-то небрежно спросил — Зураба это заметно покоробило.
— Нет, не эпохальным. Веду оценку эффективности кампании по сокращению потребления водки. И по поводу вреда от курения.
— Сам-то, я вижу, закурил.
— Пришлось. — Зураб затянулся, высосал чуть не треть сигареты сразу. Чтобы сбросить напряжение, которое определенно висело между ними, наклонился к селектору: — Галочка, принеси нам кофе, пожалуйста, и покрепче. — Поднял голову к Тому. — Тебе с лимоном? — Не дождался ответа. — Оба с лимоном.
«А ты здорово обкатался», — подумал Извеков. Бесшумная Галочка вошла очень скоренько — наверное, включила чайник, едва Том появился в приемной, — расставила чашки. Пришлось подниматься и подсаживаться к Зурабу ближе.
К тому же и Галочка почему-то Тома заинтересовала. Была она в длинном платье… И тут же в голову полезли неожиданные мысли. Извеков вспомнил, как недавно читал: женщины возраста примерно этой самой Галочки, находящиеся в состоянии процветания и защищенности, уверенности в завтрашнем дне, склонны юбки укорачивать, переходить на всякие миди и мини… А в ситуации неуверенности они делают эти самые юбки длинными и строгими. Очень странное наблюдение, но в чем-то оно могло оказаться верным. Женщины — тот еще народ, они на такие веши внимания затрачивают больше, чем нужно… А вот кофе у Зураба был отличный, даже лимона оказалось ровно столько, сколько нужно, чтобы проявить его вкус, но не перекислить.
— Зачем вызвал? — спросил Том. — Да еще так официозно.
— Ладно. — Кофе Зураб только помешивал, но пить, кажется, не собирался. — Перейдем к делу. — Помолчал. — Ты, Томаз, талантливый инженер. Некоторые твои проекты понравились наверху. — Он ткнул, совсем по-старорежимному, пальцем в потолок. — Это хорошо. Но одна-две удачные идеи — это еще не карьера. Тебе, пожалуй, будет нужен тот, кто станет продвигать твои идеи в кабинетах и на обсуждениях, понимаешь?
— Да. — Том вздохнул, даже кофе сразу потерял что-то в своем аромате. — Ты предлагаешь тандем: я — выдумываю, ты — толкаешь.
— Приятно, когда тебя понимают.
— Ты предлагаешь тандем: я — выдумываю, ты — толкаешь.
— Приятно, когда тебя понимают. — Зураб, кажется, впервые за весь разговор, улыбнулся.
«А он и улыбаться-то разучился. Видимо, карьера не задавалась. Или образования не хватило. Или где-то крепко прокололся… Впрочем, одно не исключает другого, — думал Том. — Потому-то и перевели на «идеологию», от которой ничего уже, кажется, не зависит и где даже не напортачишь по-серьезному…»
— Это несложно понять.
— Важно, чтобы ты понял с самого начала, — сказал Зураб со значением.
— Я же все равно буду что-то делать. — Том решил рискнуть. — Зачем мне какая-то дополнительная поддержка?
— Учти вот что: ты можешь теперь сделать что-то, что опять продвинет тебя вперед. Как вышло с этой… насосной станцией.
— С водозабором, а не с насосной станцией. Насосы — лишь часть тамошнего оборудования. — Том вздохнул. — К тому же я считал силовую часть, потребление электроэнергии и все такое… К насосам это не имело отношения. — Он помедлил и все-таки добавил: — Ты же на верфи работал, должен понимать различия.
— Я за тебя хлопотал. — Зураб, пробуя перебить Тома, даже головой тряхнул. — А ты думал — мы враги?
Напряжение в кабинете загустело, а Извекову оно было ни к чему. Поэтому он сказал с деланой беспечностью:
— Уж и не знаю, что думать.
— Я для того тебя и вызвал… попросил зайти, чтобы понять, что ты думаешь? Как настроен, как относишься к тому, что делают мекафы? Ты не стесняйся, рассказывай, что думаешь? — Зураб смотрел, как Том собирается с мыслями или с духом. — Мне по должности полагается знать, что думает народ. Так что в любом случае это будет полезно.
«Вот только, безопасно ли, — подумал Извеков, — для этого самого народа?» Но решил, что большого вреда не будет, если он что-нибудь расскажет, хотя бы и не до конца — все же не было у него привычки откровенничать в таких кабинетах.
— Учти, если ты к мекафам питаешь какие-нибудь вредные настроения, если не склонен работать на полную катушку, тогда и мое предложение, удачно названное тобой тандемом, отклоняется. Все равно ничего из этого не выйдет, проще забыть обо всем и не вспоминать.
— Понимаю, — согласился Том, — тогда так… Сомнения, конечно, есть. Слишком все быстро произошло и как-то легко. Нет, не легко, а гораздо противнее, чем если бы было с кровью и настоящим сопротивлением.
— У них технологическое преимущество, — пожал плечами Зураб, снова закурил и подвинул пачку вперед. Том взял сигарету и тут же почему-то вспомнил, как курил «беломорканалины» на ветру, с автоматом в другой руке… Кажется, это и решило дело.
— Отношение к мекафам, конечно, не простое. Есть за что их уважать и даже поблагодарить… Например, накормили голодных. Хотя еще неизвестно, что здесь правда, а что — обработка общественного мнения. — При этих его словах Зураб опустил голову, спрятав глаза. — Еще они перестраивают технику. Тоже очень хорошо, даже замечательно. Отменили старую экономику, вводят новую схему расчетов, потому что прежняя была архаичной и несправедливой… Согласен и с этим. Глупостей, которые навалили на нас в этом правители за последние двадцать лет, многовато для одной страны и одного поколения.
«А ты разговорился, — мелькнуло в голове, — пожалуй, следует тормозить. Не то боком выйдет тебе вся эта откровенность».
— И новое управление, я имею в виду социальные и административные сферы, тоже выглядят неплохо. Правда, я не все здесь понимаю, могу ошибаться, но кажется, мы уже не работаем только на власть предержащих и их холуев. А это заслуживает признательности… Хотя и среди нынешних управленцев немало прежних лиц, но больше все-таки новых…
— Но? — перебил Зураб. — Ты так все сформулировал, что должно быть «но».
— Это тоже есть. Судя по передачам, богатеньких меньше не стало. Пожалуй, их стало даже больше, чем в прежние годы. Я имею в виду незаслуженно богатеньких, не заработавших своего благополучия. А это обидно, как ни крути.
— Та-ак, — протянул Зураб. — Я думал, ты законченный технократ, а ты… Пожалуй, в мою епархию заходишь, в социальное, так сказать, устройство общества. — Он кивнул на бумаги, лежащие перед ним на столе. — Не думал, не гадал… Слишком широко смотришь, Томаз.
— Просто выражаю свои сомнения. И одно из них вот какое: очень уж ловко эти захватчики спелись с богатеями, не отменили их, наоборот — поддержали.
