— Чего надо?
— Комнату.
— Ты что, один будешь этим заниматься? — хмыкнул татуированный. — И даже журнальчик не захватил с собой?
Том не понял, поднял удивленно брови.
— Это я так, — махнул рукой «примат». — Обычный-то наш бизнес — парочки, которым нужна комната на час, на два… Женатые, которые решили развлечься на стороне. Ну, и девки, конечно.
— Мне на сутки, нужно привести себя в порядок, — сказал Том, так и не придумав еще, как себя называть, — и подумать кое о чем.
— Подумать — это я понимаю, — важно согласился татуированный. — Плата наличными, вперед, душ — по коридору.
— Мне нужен душ в номере.
— Тогда в три раза дороже, почти по таксе для блудодеев…
— Но кровать должна быть со свежим бельем.
— Ха! Из нежных, значит. Ну что же… Но деньги все равно вперед!
Теперь Том вымылся уже по-настоящему, с мылом. Прополоскавшись как следует, он попытался одеться в прежнюю хламиду. От нее ощутимо пахло… старостью, почему-то прелым запахом гнилья и относительно свежей вонью от слизи, в которой он плавал в прежней своей шкуре.
Поморщившись, Том все же оделся и отправился в магазин, который помнил как самый непритязательный. И все же даже это магазин оказался слишком… фешенебельным для него нынешнего. Когда Том вошел, показалось, что даже продавщицы замерли. Тогда он повел себя даже немного развязно, но и это не помогло. Лишь когда он выбрал себе новый, вполне парадный, по прежним своим представлениям, комбинезон, а потом еще и легкий костюмчик с парой рубашек и шнурок на шею, а потом еще и легкие парусиновые мокасины, подходящие и к костюму и к комбинезону, строгого вида менеджерша слегка оттаяла.
Том помнил ее по прежним посещениям этого магазина и приглядывался с интересом. Но она его не узнала — он отчетливо прочитал это в ее глазах, невыразительных из-за чрезмерно светлых контактных линз.
— Переоденетесь здесь? — спросила она. — У нас есть мусорный бак в конце помещения.
— Благодарю, — слова все еще давались Тому с трудом, но он пытался.
На коже, несмотря на недавний душ, оставался запах от его прежнего одеяния. Поэтому он решил не пачкать рубашки и попросил себе майку. Ему принесли, он переоделся уже уверенней. А вот потом сделал ошибку.
Белье-то он купил сразу и даже полдюжины носовых платков к ним присовокупил, но тут… В общем, он попросил бритвенный станок. И тогда эта строгая карга неожиданно ощерилась. И прошептала негромко, но он все равно услышал:
— Бриться задумал? Да тебе до этого еще вырасти нужно!
В гостинице Том снова выкупался и, когда стоял мокрый перед зеркалом, внимательно рассмотрел свою физиономию. Да, это был, кажется, все же он, вот только… Он был молод — почти мальчишка. Даже пушка на щеках у него не наблюдалось. Он-то, когда проснулся, об этом не подумал, зато теперь… И ногти у него были очень аккуратными, словно не провалялся полгода… в коме? Во сне, в бреду, в небытии?..
Вечером, когда Том уже почти уверенно сидел в ресторанчике, с необыкновенной четкостью ощущая свежесть тела, свежесть восприятия и свежесть мыслей, он попробовал думать. О том, как воскрес и почему это произошло. И почему же он все-таки не умер?.. А еще о том, как и что теперь ему следует сделать, чтобы хотя бы некоторым образом… социализоваться, влиться в жизнь, снова стать членом общества, города, людского общежития, которое кипело вокруг него.
Да, последнее было важно! О том, что с ним произошло, как он почему-то полагал или даже был уверен, он будет соображать не спеша, быть может, просыпаясь по ночам от кошмаров, переживая вновь недавно пережитое. А сейчас следовало быть рациональным, умным и очень точным, чтобы не провалиться, когда все так удачно в общем-то получилось.
Память его ослабела. Вернее, стала совсем другой. Том был уверен, что ничем из того, чем насыщал свой мозг в другой, прежней жизни, он сейчас не владеет, ничегошеньки не помнит и не умеет. Но кое-что все же всплывало в сознании. Так, например, Том отлично помнил, как еще в прежние времена вычислил на одном из складов небольшой «левый» закуток, где, по словам не очень достоверных источников — главным образом каких-то бандитов и контрабандистов, — можно было прикупить новый чип, чтобы поменять свою личину.
Вот только вламываться туда пришлось бы, вероятно, со стрельбой, с убийствами даже. Как на хазу к каким-нибудь наркоторговцам. Потому что охранялся закуток не хуже, а может, и лучше, чем наркота. Это значило, что придется засветиться в криминальных сводках в любом случае, ведь главный кибермозг города и там каким-то образом присутствовал. Да и не был Том уверен, что ему продадут сколько-нибудь действенный чип. Поэтому он решил все же не рисковать — не стоило это того.
Значит, следовало явиться в какой-нибудь из пунктов найма и попытаться пройти его… Хоть как-нибудь. Объяснений, почему на нем нет чипа, Том придумал массу, но все их забраковал. И лишь тогда с тоской подумал, что следовало все же в главном кибермозге города — а лучше даже в сети городов — прописать пару фантомов, в которые он мог бы потом «влиться», под которые мог бы заявить свою персону. Но Том не знал тогда, что получится так, как получилось, и не подготовился. На это его не хватило.
Он вернулся в гостиницу и отлично выспался, хотя временами сквозь сон ему казалось, что снова вернулся в то, прежнее состояние комы.
Но Том не знал тогда, что получится так, как получилось, и не подготовился. На это его не хватило.
Он вернулся в гостиницу и отлично выспался, хотя временами сквозь сон ему казалось, что снова вернулся в то, прежнее состояние комы. И он мучился этим, хотя, проснувшись, почти ничего не вспомнил.
Поутру Том отправился в одно из агентств, где можно было получить хотя бы неквалифицированную, но работу. Приняли его сначала вполне любезно, зато потом началось. Девица по другую сторону стола порылась в своих файлах, проверила снова и позвала главного менеджера. Том приготовился сбежать, чтобы вырваться отсюда и оказаться на свободе… Но куда и зачем он отправится после бегства, он не понимал.
К нему подошел довольно пожилой, с сединой, мужчина, в галстуке и старомодных очках, с кривой неприятной ухмылкой. Он проверил Тома по переносному сканеру, похожему на те, которыми еще в прежние времена, до Завоевания, искали спрятанные на теле металлические предметы.
— Действительно, у вас нет чипа, — сказал он. — Странно. Как, вы говорите, вас зовут?
— Я… не помню.
— Отлично, вы только не волнуйтесь Мы сейчас сделаем вам небольшую проверку по генокоду и, я уверен, найдем вас в общей базе… Наркотиками не баловались?
— Я излечился. — Том решился придерживаться версии неопределенности. Совсем все отрицать было бы глупо.
— Да, понимаю. Теперь… Вот мазок. А лучше всего дайте-ка каплю крови. По крови мы определим вас точнее.
Менеджер вызвал какую-то тетку в белом халате, она уколола Тома, размазала кровь по стеклышкам, даже набрала в тонкую пипетку и куда-то ушла. Тома оставили сидеть в какой-то комнатушке. Он и сидел. Он знал, что это нужно сделать, и все же корил себя за неосторожность, за излишнюю доверчивость, за глупость.
Когда мужичина вошел снова, за ним шел полицейский в темно-красной форме. Том попытался остаться хладнокровным.
