— Так ли уж он был не прав?
— Докинг, Докинг… Мне ли вам объяснять, как это бывает; вы сами не мальчик и не хуже меня все понимаете. Хотя, насколько могу судить, я не предпринимал никаких действий, которые натолкнули бы его на такую мысль. Он скорее всего просто не представляет, что такие, как вы и я, можем когда-нибудь отстраниться от работы, и поэтому, увидев нас в любой обстановке, чувствует себя в опасности. Вероятно, именно так все и произошло: почувствовав угрозу, которая исходила — должна была исходить — от меня, он незамедлительно принял меры, решив избавиться от меня и моей спутницы заодно. Ни с тем, ни тем более с другим я согласиться не мог: это было бы не в наших традициях, не так ли?
Докинг усмехнулся.
— Пожалуй, да. Хотя из соприкосновения стоило выйти без шума…
— Я так и хотел. Но мне не позволили. Нас пытались взорвать, когда у них не получилось — примитивно подстрелить. Я же, как вы, может быть, помните, человек не мстительный и был согласен даже в таких условиях просто унести ноги. Однако к тому времени стал уже соображать, что суть не в ностальгических чувствах, а в том, что я действительно не был подключен ни к какому делу, но вот он был. И осуществлялась его затея — какая-то часть ее — как раз там, где меня угораздило оказаться. Я понял, что, судя по тем усилиям, какие прилагались, чтобы избавиться от меня, предприятие это достаточно серьезное. Если бы сезон охоты на меня открыл он сам, я бы счел, что происшествие не стоит и выеденного яйца; ничего подобного, они пустились за мной стаей. В процессе отступления на заранее не подготовленные позиции мне удалось разжиться кое-чем, что вполне можно было расценивать как вещественные доказательства, и они это знали. Мы с моей подругой все-таки унесли оттуда ноги, тем не менее нам не дали покоя даже здесь — сидели на хвосте. Вот почему я решил прибегнуть к помощи здешней полиции, знакомство с которой у меня развивается, как вы сами видите, отнюдь не лучшим образом.
— Два убийства, Милф. Чего вы ждете?
— Объективности. Одно — не мое; другое — чистой воды самооборона. И не нужно быть гением сыска, чтобы разобраться в этом.
— Мне очень хотелось бы хоть как-то помочь вам, Милф, но до сей поры у меня все-таки не создалось сколько-нибудь связного впечатления.
— Да, я рассказываю, наверное, слишком обрывисто, комкаю… Просто потому, что у меня еще не было времени как следует собраться с мыслями. Видите ли, если идти от того человека, который меня опознал и подал сигнал к началу охоты…
— Вы помните его имя, кстати? Может быть, я…
— Помню, разумеется. Берфитт. Он…
— Берфитг?
— Да. Лет пятнадцать тому назад…
— Стоп.
Впрочем, Докинг тут же поправился:
— Извините, Милф. Если вас не затруднит, помолчите немного…
— Ага, — удовлетворенно сказал Милов. — Это имя вам что-то говорит.
Он умолк, увидев, как Докинг досадливо крутнул головой, словно сгоняя надоедливую муху.
— Это имя вам что-то говорит.
Он умолк, увидев, как Докинг досадливо крутнул головой, словно сгоняя надоедливую муху.
Молчание продолжалось не менее двух минут, после чего Докинг перевел дыхание — тяжело, словно только что одолел двадцать этажей без лифта.
— Итак, вы сказали — Берфитт?
— Могу повторить, если нужно.
— Думаю, вам придется еще не раз… Берфитт. Теперь объясните мне: где все это было?
— Недалеко отсюда. В Раинде. Рядом с южной оконечностью парка Кагера. Там есть такое заведение — Приют Ветеранов. Давным-давно в тех местах находился Приют Бисмарка — так они некогда именовались; потом это хозяйство называлось просто Фермой.
— Приют Ветеранов в Раинде… Скажите, Милф, а он появился там — я имею в виду Берфитта — еще до вас?
— Он прибыл через несколько часов после меня.
— Каким способом?
— О, с большой помпой: его доставили откуда-то на вертолете.
Докинг покрутил головой, усмехнулся.
— Воистину не знаешь, где найдешь, где потеряешь…
И снова сделался серьезным.
— Его привезли, и, если я правильно вас понял, находившиеся там люди — персонал этого самого Приюта — подчинялись ему?
— Ну, не знаю, командовал ли он сам или через кого-то, скорее второе, но его указания выполнялись, во всяком случае во всем, что касалось меня.
— Ага. Кстати, а вы знаете, откуда он прилетел?
— Нет. Откуда же мне знать?
— Из Москвы, Милф. Прямо с вашей родины.
— Черт! Не хотите ли вы сказать, что его услугами стали пользоваться…
— Нет-нет, не ваши коллеги, разумеется. В Москве он очутился с легендой коммерсанта — вернее, полномочного представителя двух коммерческих организаций, у которых там свои интересы.
— И он связан с ними лишь как коммерсант?
— Вряд ли только в таком качестве. Но это длинная история, Милф, а сейчас я меньше чем когда-либо намерен терять время. Вы очень помогли мне. Дело в том, что я оказался здесь именно для того, чтобы разыскать Берфитта, и никак не мог найти хотя бы намек на след. А вот вы, оказывается, находились рядом с ним…
— Право же, мне хотелось бы находиться от него подальше.
— Я отлично вас понимаю, но что было, то было.
— В таком случае не кажется ли вам, Докинг, что я мог бы вам помочь еще чем-нибудь, если бы вы подключили меня к делу? Только не говорите мне, что вы тоже находитесь на отдыхе.
Докинг улыбнулся.
— Нет, этого я не скажу. И, конечно, ваша помощь мне бы не помешала, в особенности там, в Раинде, раз те места вам знакомы. Понимаете ли… Вам что-нибудь известно о контрабанде тканей? Я имею в виду человеческие ткани, иными словами — органы для трансплантаций?
— В мои времена таких проблем не существовало.
— Может быть, у вас их и не было; впрочем, ваше время, думается, еще не прошло. Так вот, я предполагаю, что Берфитт попал сюда именно в связи с этим видом контрабанды. Видимо, у него здесь имеется какая-то база. И мне очень нужно ее найти. И вы могли бы мне помочь.
Что ж, у каждого свои проблемы, подумал Милов. Хорошо, что наши проблемы не пересекаются. Вслух же он сказал:
— Дело за малым: договоритесь, чтобы меня выпустили…
— Это будет трудно, Милф.
Но я попробую.
Глава восьмая
«Дэйли ньюс»:
«Руководство Кембриджского университета встревожено непонятным молчанием профессора Сольца, известного специалистам своими работами последнего времени, посвященными способам применения бета-углерода в полевых условиях для нейтрализации атомного заражения местности. Профессор Сольц, как свидетельствуют компетентные лица, две недели тому назад, еще до похищения ценного материала, выехал на отдых в Шотландию, чтобы, как сам он пояснял, спокойно половить рыбу в нормальных условиях (его семья с давних пор владеет охотничьим домиком на берегу реки Тей). С тех пор профессор не подавал о себе никаких вестей. Обеспокоенные сотрудники лаборатории Сольца отправились туда, где надеялись найти его, однако, по словам соседей, тот в свою обитель не приезжал. Президент университета полагает, что исчезновение профессора может быть каким-то образом связано с хищением бета-углерода. Службы безопасности приступили к расследованию обстоятельств исчезновения профессора Сольца».
* * *
Урбс нервничал. Время уходило, а в Приюте, как ни считай — с начала или с конца, — по-прежнему насчитывалось тридцать восемь ветеранов; между тем нужны были ровно четыре десятка.
