— Дальше?
— Я должен был выполнить положенное ночью.
— И проспали?
— Ну что вы, сэр… Я навестил его в два часа ночи. Но он успел исчезнуть.
— Что же вы сделали, не найдя его?
— Мы взяли собак и начали искать.
— И, как я теперь понимаю, не нашли.
— Он оказался достаточно хитрым. Собаки не взяли след: он его обработал как следует. Тогда мы пошли кругами. Безрезультатно.
— Просто потрясающе! Сколько с тех пор прошло времени?
— Более двух лет.
— И вы еще до сих пор живы и здоровы! Это может означать только одно: он не работал на какую-то службу, а действовал исключительно в своих интересах. То есть он просто вор, а не чей-то агент.
— Видимо, так, сэр.
— И вы допустили, чтобы Клеско растворился в мире вместе с прибором, сконструированным, заказанным и изготовленным специально для деликатнейших операций фонда «Призрение»!
— Насчет прибора вы правы, сэр.
Что касается розыска, я продолжаю принимать меры. Его ищут постоянно. И практически повсеместно.
— Где?
— Везде.
— Везде — это значит нигде. Вы хоть представляете, где приблизительно его можно обнаружить?
— Ну…
— Понятно. Вы ищете его по кабакам и веселым домам, не так ли?
— Поскольку мы знаем, что Африки Клеско не покидал — иначе мы его засекли бы…
— А вам известно, чем он занимался до того, как его нанял фонд? У нас ведь не бывает случайных людей. Значит, чем-то он был интересен. Чем?
— Ну, наверное, он имел какое-то отношение к медицине…
— Еще меньшее, чем вы. Нет, Вернер. Вы даже этого не потрудились выяснить.
— Я вспомнил. У него имелся какой-то опыт в ветеринарии…
— Еще одна глупость. К счастью, я знаю, кем он был, потому что он оказался в поле зрения фонда уже при мне. Он дрессировщик, Вернер. Клеско наняли именно потому, что его опыт мог пригодиться в общении с нашими подопечными. Ну, покажите свою сообразительность: теперь вам стало ясно, где его искать?
— Вероятно, в зоопарках?
— Идиот! В цирках, Вернер, вот где! Поэтому поднимите на ноги всех… К кому мы можем тут обратиться?
— Надо подумать…
— Думать некогда. Хорошо, вижу, вам этого поручать нельзя. Не будь у меня старых приятелей в полициях многих африканских и средиземноморских стран, просто не знаю, что бы мы делали. Я немедленно попрошу их помочь. Хотя это будет стоить недешево.
— А мы не справимся и с одним прибором?
— Возможно. Дело в другом: второй экземпляр не должен ни в коем случае попасть в чужие руки, неужели вы не понимаете? А этот… постоялец — кто поручится, что он не охотился именно за нашим прибором? Вы представляете, что будет, если они сообразят, на чем основан наш способ переправки товара? Конечно, я приму меры… Но и вы действуйте!
— Да, разумеется.
— А пока мы не нашли его, у нас остался только один прибор! И не дай Бог, что-нибудь с ним случится, вы-то от меня не ускользнете. Если дела пойдут не так, как надо, вам жизни не хватит, чтобы рассчитаться. Она ведь немногого будет стоить — ваша жизнь.
— Сделаю все, сэр. Я понимаю…
— Увидим, как и что именно вы поняли. А сейчас вы оба вместе с мисс Кальдер займитесь хотя бы тем генератором, что остался. Это просто счастье, мы должны до земли поклониться ворюге, что он украл лишь один прибор, иначе мы сидели бы в джеме по уши… Я надеюсь, все остальное на месте и Клеско не украл ни одной вашей машины?
Это была уже шутка, хотя и мрачноватая. И оба собеседника Берфитта дисциплинированно улыбнулись.
Затормозив у бензоколонки, Милов распорядился небрежно:
— Полный бак. И все прочее: масло, стекла, давление…
Этого можно было не говорить: здесь порядки знали, просто он успел от них основательно отвыкнуть — давненько уже не посещал заграницу. Ми-лов подумал, что денег уже совсем не остается — только-только, чтобы добраться до дома. Да и то туристическим классом. А, ладно, не впервой. Главное — со всеми удобствами отправить Еву…
Он окликнул ее:
— Наша свита не видна?
— Нет. Но не думаю, чтобы мы оторвались от них всерьез…
— Следи.
Главное — со всеми удобствами отправить Еву…
Он окликнул ее:
— Наша свита не видна?
— Нет. Но не думаю, чтобы мы оторвались от них всерьез…
— Следи.
Сам же обошел джип, присел на корточки, раскрыл карманный нож, осторожно запустил лезвие между номерным знаком и панелью.
— Ага, вот оно, насекомое… — пробормотал Милов, вытащив крохотное электронное устройство, и подошел к соседней машине. «Мерседес» закончил заправку, водитель, отсчитав деньги, сел за руль. Не успел он запустить мотор, как «жучок» уже оказался на его машине. «Мерседес» едва слышно фыркнул и тронулся.
— Счастливого пути, — пожелал ему Милов вполголоса.
— Готово, сэр, — сообщил заправщик.
— Ева?
— Пока ничего. Да я ведь даже не знаю, как они выглядят на самом деле…
— Неважно. Садись. Едем. Они не успели еще тронуться, когда мимо колонки промчалась, явно превышая скорость, черная «ауди».
— Может быть, это и были они… — сказал Милов, разворачиваясь.
— Постой, ты куда? Мы же поехали обратно…
— Все правильно.
— Но аэропорт не там.
— Зато в той стороне департамент полиции.
— Хочешь отдать им наши… трофеи?
— Не только. Я должен подробно доложить обо всем, что мы видели, что сделали…
— А ты подумал, на сколько это может задержать нас здесь?
— Тебя, во всяком случае, нет
— А тебя?
— Это уж как полечится.
— Коп, — рассердилась Ева. — Просто коп — вот ты кто.
— Можешь назвать даже легавым. Или мусором. Я привык.
Эти два слова он гроизнес по-русски.
— Льегавы? Муссе?
— Так нас иногда титулуют на роди не. Полицию мало кто любит, но без нее никто не обходится, если он не гангстер, конечно, мелкого пошиба.
— Почему именно мелкого?
— Потому что крупные авторитеты тоже не могут. Поскольку полиция продолжает существовать, хотят они того или нет. Куда нам здесь? Направо? Ну, вот мы, кажется, и приехали. Опустошим наш холодильник.
Милов мягко затормозил.
— Почему ты не подъехал туда? Там есть свободные места…
— Это для полицейских машин. А мы с тобой, милая подруга, всего лишь посторонние гражданские лица. И до подъезда дойдем пешочком.
— В таком случае не забудь уплатить за стоянку.
— Посмотри, может, у тебя есть мелочь…
— Оказывается, ты еще собрался выполнять свой полицейский долг за мой счет!
— Ничего, — успокоил Милов. — Получишь хороший процент.
— Потому только я и согласна, — проговорила Ева и опустила монету в счетчик.
* * *
Рыбацкие лодки, глубоко осевшие в воду, медленно приближались к берегу озера Киву, близ Нгомы. Весла ритмично вздымались и вновь окунались в прозрачную воду; подвешенные к транцам моторы безмолвствовали: бензин был здесь недешев. Солнце уже зашло за горб Нгомы, наступала темнота, и рыбаки спешили.
В неглубокой бухточке они спрыгнули в воду и, ухватившись за борта, принялись толкагь лодки, пока носы их не врезались в песчаное дно. Тогда по два рыбака из каждой лодки взобрались в них и начали выбрасывать рыбу; остальные, выйдя на берег, подхватывали и укладывали ее в объемистые корзины. Работали быстро: всем хотелось попасть домой еще до темноты.
Нападение произошло неожиданно. Затаившиеся в прибрежном кустарнике люди в защитных шортах и рубашках налетели безмолвно, потрясая дубинками, рассыпая удары направо и налево.
