Крупная ветвь естественных страхов — страхи телесные — очень близки к «стволовому» страху смерти. Страхи за здоровье составляют среди них изрядную толику. И страх за сердце, кардиофобия, — штука довольно частая, особенно у тех, кто живет в хроническом дефиците движения.
Страхи за здоровье составляют среди них изрядную толику. И страх за сердце, кардиофобия, — штука довольно частая, особенно у тех, кто живет в хроническом дефиците движения.
Говорить, что страх этот не помогает, а лишь вредит, что нужно разрабатывать сердце движением — таким пациентам, как правило, бесполезно.
Ленивое и тревожное сердце живет короче, даже если здорово, а деятельное и веселое, даже если больное, само себя лечит и продлевает.
— Что же вы делаете с такими больными?..
— Ну вот, например, Р., перенесший инфаркт в довольно молодом возрасте. Страдал «оправданной» кардиофобией, но и его врач?кардиолог, и я, психотерапевт, видели, что он мог бы двигаться больше, живее, что это необходимо.
Барьер страха удалось снять. Сначала Р. стал ходить в умеренном темпе, потом быстрее, потом очень быстро, потом бегать… Теперь с прекрасным самочувствием приближается к семидесятилетию.
— Страх сняли внушением?
— Да, но лишь после присоединения: «Бояться за сердце нужно. Давайте научимся это делать!»
— И человек убедился, что бояться ему нечего?
— Для чего же врать себе, что бояться нечего? Человек убедился: с боязнью можно работать, можно ее уменьшать, можно забывать… Уже жизнь!
Научимся себя слушать
— В борьбе за жизнь побеждает активный?
— Всегда — но только чутко активный. Спортсмены довольно часто умирают от перегрузок. Многие бодряки преждевременно уходят на тот свет изза того, что не умеют себе внимать. Телесно отупевшие трудоголики загоняют сердце в инфаркт и иногда даже не чувствуют самого инфаркта…
— Нужно к себе прислушиваться?..
— Нужно учиться этому Самовнимание тревожное, боязливое, называемое ипохондрией, помогает только болеть. Внимание к себе должно быть доверительным, а обращение к сердцу — любовным.
— Пример можно?
— А.Н. написала мне письмо в возрасте 60 лет. Разумный, душевный, ответственный человек, глубоко все переживающий. У таких женщин чаще иных бывают сердечные срывы…
В.Л., восемь лет назад у меня начался диабет, в 55 лет — тяжелый инфаркт, через три года — еще один. В больнице я поняла, что должна стать другим человеком, переделать себя, если хочу жить и не быть в тягость близким.
По образованию я филолог, по работе редактор, так что «не от хорошей жизни» засела за книги по диетологии и натуропатии. Постаралась понять, о чем пишут в своих трудах Шелтон, Брэгг, Роджерс и др. Прочла кое?что из йогов, прочла вас..
Составила себе программу естественного оздоровления, которой и следую.
Во многом пришлось нарушить каноны «официальной медицины». Не ем животных белков, освоила дыхание йогов, некоторые асаны. Прошла два курса лечебного голодания.
Результаты: ушел диабет, вес с 93 кг снизился до 73. Исчез кальцинат аорты.
Были камни в желчном пузыре и страшные приступы — теперь нет, давление 120/70, не отекают и не болят ноги..
Делаю все по дому без устали, помогаю воспитывать маленькую внучку. У меня хороший муж и добрые дети, которые меня поддерживают.
Но., все же осталась при мне стенокардия. И даже как?то мучительней и обидней стала она в последнее время. Сильных приступов нет (уже почти год не держала во рту нитроглицерина), но в редкие дни я могу свободно ходить по улице не останавливаясь. Через каждые 50?100 шагов — внезапный страх смерти, а вслед за ним слишком хорошо знакомый сердечный «зажим»..
В последнее время я потеряла дух, опору в борьбе за здоровье. Видно, причина приступов уже не в физиологии, а в психике. Я боюсь оставаться дома одна и в одиночестве выходить на улицу. Кажется, при ходьбе растягивается и вот?вот лопнет рубец на сердечной мышце.
Я боюсь оставаться дома одна и в одиночестве выходить на улицу. Кажется, при ходьбе растягивается и вот?вот лопнет рубец на сердечной мышце..
Память тела о боли, о приближении к смерти? А может быть, память души?.. А.Н.
А.Н., ваше письмо меня обрадовало и вдохновило, вы молодец, и для вас возможно гораздо большее.
Стенокардия, пока остающаяся… Да, это память — и органическая, тканевая, и психическая, душевная. Сердце просит себя поберечь. Но и не только поберечь — еще и поддержать разумным усилием, еще доразвить, дораскрыть возможности… И не только сердца! Дух вы не потеряли, дух ваш при вас — он вытащил вас из погибели, из инвалидности, дал силы начать новую жизнь — укрепил на земле, а сейчас ищет новую опору для взлета уже в другое пространство…
Пройти сквозь страх можно. Хотите — пройдемте вместе. Уверен, все будет хорошо!
Добрая память
ГИД — Чего же не хватало такой сильной женщине, чтобы жить полноценно?
ВЛ — «Сердечный страх» повергал ее в депрессию — а депрессия сердцу не помогает…
— Как вы с А.Н. работали?
— Встретились, принялись действовать… Внушением помогал входить в глубокое расслабление.
Внушал чувство тепла в теле — для расширения сосудов, и каждый раз она понемногу училась делать это сама, все увереннее…
В аутотренинге одно из ключевых упражнений — успокоение сердца самовнушением: «Мое сердце бьется ровно, спокойно… Сердце всегда спокойно…» К этому мы и шли, но сердце сперва не затрагивали — обходили стороной, продвигая внушенное чувство тепла все ближе к нему — левая рука, левая лопатка, левое подреберье…
Полгода работали по программе «Добрая Память».
— Что это такое?
— Память о хорошем, добром. О лучшем в жизни.
— Противоположность злопамятству?
— Точнее не скажешь. Если можно вспоминать злое, плохое — и даже усиливать эти воспоминания, растравлять себя злом, наполняться им — то почему же нельзя делать то же — с добром?.. Можно, и оно стоит того стократ.
— Да, но это у нас как?то не принято. Нет даже слова такого «добропамятство», а «злопамятство» — есть. Нет культуры благодарности жизни.
— Вот по мере возможности и приходится ее создавать, верней, воскрешать…
Память — след пережитого. Воспоминание — оживление следа, вскрытие запечатанного, развертка и воспроизведение — как показ киноленты.
И вот уже начинается перевод воспоминания в состояние — возвращение, воскрешение пережитого на уровне психики и физиологии. Есть память у тела. Есть она и у сердца…
Пользуясь элементами гипнотехники и с большой помощью музыки мы с А.Н. старались переживательно вспоминать лучшее из ее жизни — те состояния, когда в груди было чувство приятное, когда сердце работало легко, радостно, когда свободно дышалось… Постепенно пробудили добро к жизни — А.Н. почувствовала себя гораздо увереннее, стала смелей двигаться, ходить все быстрее и дольше, играть в бадминтон, встала зимой на лыжи…
Сейчас ей уже 80, и она здоровее, чем была в 60.
Пятачок безопасности
Страх смерти, удушающий страх… Мучаясь этим в свои плохие времена, а в хорошие стараясь помочь множеству страдальцев, я долго не мог добраться до корневой сути, до основания…
У кого?то в недавнем или далеком прошлом — эпизоды действительной угрозы: сердечно?сосудистые кризисы, травмы и шоки. Но тот же парадокс: чем серьезней, чем ближе был человек к смерти — тем меньше, как правило, остаточный страх. Иногда всю драму многолетней танатофобии (танатос — погречески смерть) провоцирует какая?нибудь случайная дурнота или просто — узнал, услышал: с кем?то произошло…
