Вот тут-то Мишку по-настоящему и проняло. Вроде бы отвлеченная богословская дискуссия совершенно для него неожиданно обернулась очень серьезным разговором. Все предстало в абсолютно ином свете, вернее сказать: в истинном свете. Вдруг оказалось, что за столом сидят напротив друг друга не средневековый боярин-самодур и искушенный человек XX века, а матерый, всякого повидавший муж и четырнадцатилетний сопляк, вообразивший о себе невесть что.
Это ощущение придавило Мишку словно многопудовым грузом. В миг, как когда-то в переулке перед Ерохой, сознание взрослого человека забилось куда-то в темный уголок, а на передний план выступил перепуганный мальчишка. Сам понимая, как неуместно по-детски это звучит, Мишка пролепетал:
— Так ты что ж, деда… Ты меня, как Фаэтона?
— Да!
И ни малейшего сомнения в том, что дед произнес это «Да!» искренне. Взгляд — глаза в глаза, спокойный, твердый, уверенный в своей правоте и потому беспощадный. Руки спокойно лежат на столе, поза казалось бы расслабленная, но это — расслабленность профессионального воина, способная мгновенно взорваться смертельным выпадом.
Мишка чуть было не взвыл: «За что, деда?!» — но откуда-то из дальнего уголка сознания на него прямо-таки по-хамски заорали:
«Заткнись, дурак!!! Прекрати панику, думай! Думай, идиот, ориентировочно-исследовательская реакция одинаково эффективно гасит в мозгу и агрессию, и панику, и любую другую дурь.
Думай!
И правда, чего это я? Ну не будет же он меня прямо сейчас убивать! Да и не за что вроде бы… Ай да дед! Это ж он момент подловил, чтобы надавить на меня и на место поставить! То есть он конечно же не врет и не притворяется, «Я тебя породил, я тебя и убью» для него не фраза из классической литературы, а вполне реальная жизненная ситуация. Но не прямо сейчас, а предупреждение на будущее, чтобы внук не очень-то заносился.
Ага, сэр, и если бы вы спросили: «За что?» — их сиятельство вам выдали бы такой список — обалдеть, не встать. «101 способ доказательства некомпетентности подчиненного» — этo любой управленец знает, даже брошюры такие есть или Разделы в книгах об управлении персоналом. Дед, конечно, этой литературы не читал, но на эмпирическом уровне методикой владеет несомненно. Чуть не вляпался, блин.
Ладно, а какая здесь еще засада может быть? Ну да, конечно! Я же, по задумке деда, могу сейчас начать доказывать, что, мол, никакой я не сотник, не власть, и вообще с меня по малолетству и неопытности по полной программе спрашивать нельзя. А ему только того и надо! Скажет: «То-то же! Смирно! Налево кругом!» — и… и пива не даст! А вот хрен вам, ваше сиятельство граф погорынский, боярин Корней Агеич! Вы меня огорошили, я вас тоже попробую!»
Мишка нахально отхлебнул пива и насколько смог спокойным голосом спросил:
— Значит, на вольные хлеба отправляешь — в изверги? Не рано ли? Мне еще четырнадцати нет.
Туше! Дед ждал чего угодно, только не этого. Пауза перед ответными словами была совсем чуть-чуть длиннее естественной, но все-таки была!
— Дури-то не болтай! Кхе… Никто тебя никуда не гонит…
— Тогда отвечаю на твой, деда, вопрос: сколько б я еще терпел, если бы ты меня сегодня в Ратное не вызвал. Терпел бы до приезда дядьки Никифора. А потом все равно приехал бы, сам понимаешь. Приехал бы и раньше, но ни про заговор против тебя, ни про приезд Никифорова приказчика я не знал.
— Вот как, не знал! А я вот о том, что у тебя на базе творится, знаю! — не удержался от подковырки дед.
— Спасибо за науку, деда, теперь и я буду знать, что в Ратном без меня происходит.
— Кхе… Это как же?
— Придумаю что-нибудь. — Мишка пожал плечами, словно речь шла о какой-то несущественной мелочи. — Так вот, деда, приехал бы я не скулить и не жаловаться, а доложить господину сотнику о состоянии дел и обсудить с господином сотником способы этих самых дел улучшения. И ничего зазорного в этом не вижу — твои десятники то же самое делают, и это является их обязанностью, а не слабостью.
— Кхе…
Дедово «Кхе» явно было с одобрительным оттенком, хотя, как показалось Мишке, наличествовала в дедовой интонации и некоторая доля растерянности. Наезд на внука с целью указания ему его места и понижения уровня самомнения, по всем признакам, не удался.
Не удался конечно же не потому, что дед был глупее внука, а потому, что, как и любой военный начальник, привык устраивать наезды на подчиненных экспромтом — в подходящий момент или под подходящее настроение. Может быть, и не всегда по делу, но зато постоянно поддерживая подчиненных в тонусе и не давая им расслабляться.
С внуком же экспромт не прошел, да и вряд ли будет проходить в будущем. Не потому, опять же, что внук — «гигант мысли», а потому, что память человека XX столетия хранит множество штампов и рецептов реакции на подобные наезды.
С внуком же экспромт не прошел, да и вряд ли будет проходить в будущем. Не потому, опять же, что внук — «гигант мысли», а потому, что память человека XX столетия хранит множество штампов и рецептов реакции на подобные наезды. Тезаурус, он и в Африке тезаурус.
— Теперь же, — продолжал Мишка, — я тебе, деда, обещаю: завтра же с утра, после того как гляну на вооружение первого десятка и поговорю с Кузькой, сразу же пойду знакомиться с приказчиком и проверять, как он подготовился к приходу Никифоровых ладей.
— Кхе!
Теперь уже универсальный дедов комментарий прозвучал несомненно одобрительно. Дед расправил усы и наконец-то опорожнил посудину с пивом. Мишка тоже осушил свою кружку и тут же налил себе и деду.
— А теперь, господин сотник, дозволь все же доложить о делах в воинской школе.
— Ну докладывай.
Дед уже смотрел совсем весело, то ли пиво хорошо пришлось, то ли был доволен внуком… А может, и то и другое вместе.
— Качаться на досках научились почти все, можно уже, пожалуй, самострелы в руки давать. Кинжалом играть могут тоже почти все, но только одной рукой и стоя на земле. С рукопашкой без оружия — хуже. Я один со всей полусотней по очереди драться не могу, просто сил не хватает, а Демьян пока не может — после ранения еще не оправился до конца. Хоть и не признается, рана, видимо, побаливает — левую руку и плечо он старается беречь. А больше никто из нас и не умеет.
— А Андрюха?
— Он целыми днями конным делом с ребятами занимается, да и нельзя отроков с ним сводить, пока хоть чему-то не научились, он же силищей своей всю охоту к учебе отобьет.
— Кхе… Тоже верно.
— Роська учит ребят кистенем махать, но я пока не очень на это налегаю, потому что надо сначала все-таки приемы боя без оружия освоить. Ты как, согласен?
— Согласен. Пусть сперва научатся своим телом владеть, а потом уже оружием его усиливать. Правильно мыслишь.
— Так, теперь кормежка и фураж…
— Погоди, Михайла, про учебу еще не все.
— Ну, грамоте учу помаленьку, но там еще и толку-то совсем чуть. Буквы выучили, но читать еще не могут. Считают тоже только в пределах десятка, да и то плохо. Тут результат можно только к весне ждать, быстро такое не получается.
— А что за сказки ты им на ночь рассказываешь?
«Блин! Ну всё знает. Кто ж ему стучит-то?»
— Да не сказки это, деда. Вернее, первый раз была сказка. Роська однажды слышал, как я внучатам Нинеи рассказывал про мальчишку, воспитанного волками. Как-то вечером, спать еще рано было, на улице дождь льет, не выйти, от «Аз, буки, веди» все уже очумели, Роська взял да и попросил меня еще раз ее рассказать. Ребятам понравилось, на следующий вечер попросили рассказать еще что-нибудь. Я им про Вещего Олега рассказал. Так и повелось каждый вечер, только теперь я им не сказки рассказываю, а про войны и полководцев: Святослава Игоревича, Александра Македонского, Ганнибала, царя Леонида, Юлия Цезаря, Карла Мартела, Аттилу, Константина Великого. Про викингов, гуннов, спартанцев, римские легионы, персидские колесницы… Много всякого… я думаю, будущим воинам это полезно знать.
