Изумительные слова. Превосходная концовка. Замечательные монстры.
Впереди Клетка. И наша цель. А если я ошибаюсь?
Но плакать уже поздно, на дворе ночь, и нам, плохим душам, но хорошим ребятам, пора было направляться в Клетку. По моим размышлениям, в самое неприятное место во всем аде.
Входом в знаменитую Клетку являлась обыкновенная дверь. Впрочем, определение обыкновенная не совсем совпадает с тем видом, что предстал перед нами.
Массивное металлическое полотно, цельнолитое, с отбитыми по всему периметру карикатурами. Я хотел сказать кабалистическими знаками.
Демон долго отпирал засовы, звенел тяжелыми ключами, ругался, вспоминая кузнеца. Когда весь этот процесс закончился, дверь тяжело тронулась с места и силой двоих демонов приоткрылась ровно настолько, что бы в щель смог протиснуться средней комплекции человек.
— Заходи по одному, — приказал очкарик, на расстоянии всматриваясь в темный провал дверей.
— А разве вы не с нами? — разочарованно поинтересовался ангел. От его слов демонов передернуло, и на их спинах вздыбилась шерсть. Не видеть мне родного колхоза, если они не бояться. Очкарик подтвердил мои подозрения.
— В последний раз, когда я прятал туда цветы, меня чуть кондрат не хватил.
— Да! — однообразно подтвердил второй монстр и, задрав до сплющенных ноздрей верхнюю губу, зарычал. Толи от злобы, толь от других неприятных переживаний.
Не знаю, как остальным, а мне полученная информация нравилась. Впервые за много дней пребывания на планете движение приобрело цель. Не иллюзорную — что, где, когда? А вполне реальную. Зайти, увидеть, взять, выйти.
Вот только четвертый пунктик светился не так ярко, как остальные. Но наше дело нужное. А выход найдем.
Первого в щель дверей запихали, естественно, самого болтливого. Мустафу. Я хотел было пропустить вперед даму, но у демонов имелись свои представления о достоинстве. Зинаиду вежливо затолкали последней.
Дверь под сильными лапами монстров закрылась, оставив нас в полнейшей темноте.
— Свет! Дайте свет! — забарабанил ангел по полотну ногами.
Над головой что?то чиркнуло, свистнуло, мы разом бросились лицом вниз, но это оказалась ложная тревога.
У самого потолка вспыхнула искра и над головами засветился голубой язычок пламени из выступающей в стене трубки. В довершении раздался звук сломанной расчески, и голос очкарика, несомненно это был он, возвестил.
— Добро пожаловать в Клетку. То что вы видите вокруг не есть последняя. Это.., — небольшое замешательство, … шлюзовая камера. Забываю все время. Через несколько секунд откроется вторая дверь и вы попадете непосредственно в нужное место. Вашему вниманию будет предложена самая обширная программа.
Где то в стороне раздался приглушенный смех. Издеваются. А голос продолжал.
— На сегодняшний день клетка представляет всем желающим редчайшую возможность повстречаться с живым ужасом. У нас, только у нас и нигде больше — самый лучший ужас. Проверенный многовековыми испытаниями. Лучшие рекомендации. Если вам не понравиться, в чем мы весьма не уверены, деньги можете вернуть через кассу. И еще… щас, одну минутку.., — послышалось громкое бульканье, звонкий «ик» — … Мы никого еще не выпускали обратно. Это так, на всякий случай.
Это так, на всякий случай.
Вновь довольное ржание в две глотки, затем последовал, негромкий щелчок и настала очередь тишины.
Конечно. Тишина дело относительное. Шепот ветра, шелест крыла бабочки, перекатывание песчинок. Это почти тишина. А то, что окружало нас, хоть напрягай слух, хоть уши трубочкой закатывай, представляло собой нулевой уровень слышимости. Даже этого самого нуля я не слышал.
Хотя нет. Какое?то шипение с нарастающей амплитудой достигло ушей, а глаза увидели распахивающуюся дверь. Ту самую.
Я смело шагнул вперед.
Конечно я соврал. Мустафа и Зинаида попросту подтолкнули меня плечами с двух сторон и мне пришлось двинуться в глубину. Оба, и тот и другой, двигались строго следом за мной, не отрываясь, словно тройня сиамских близнецов.
Дверь за спиной ухнула, закрываясь, все мы здорово вздрогнули и из за синхронности данного действия никто, ничего. вроде бы и не заметил. Пришло время оглядеться, осмотреться. Мир разглядеть, и себя, так сказать, по хорошему показать.
Мы находились в самом начале длинного коридора из многочисленных клеток, расположенных непрерывными лентами по сторонам. Толстые, не сойти мне с этого места, с руку Мустафы, прутья, поднятые дверки в каждую отдельную клетушку. Ржавые, давно не смазываемые петли и толстый, толстый слой пыли.
— А может и нет здесь никого? — почему?то шепотом спросил ангел.
Надлежащего в подобных случаях эха не последовало.
— А может и нет никого, — чуть громче проверил я. Реакция отрицательная.
— Если нет следов, значит нет и тех, кто мог бы их оставить, — глубокомысленное выражение Зинаиды произнесенное почти во весь голос, заставило меня сжаться, и я еле удержался, чтобы не заткнуть болтливой девчонке рот.
Как бы то ни было, на нас никто не бросился, не зарычал и не закричал. Все выходило просто здорово.
— Пошли, — скорее попросил, чем приказал я.
Иных предложений не поступило, и мы ринулись мелкими шашками выполнять данное постановление.
Едва миновав створ первой клетки, Зинка глухо вскрикнула, зажала рот ладонью, а второй рукой указала в темноту.
Все, как в лучших традициях ночных кошмаров.
Из глубины клетки на нас внимательно взирала, не мигая, пара горящих, словно рубины, глаз.
— А?а.., — начал было Мустафа, но вспомнив, что помощи ждать неоткуда, заткнулся.
Словно в ответ на его не?то стон, не?то полу крик, под рубиновыми глазами образовалась узкая светящаяся щель. Она увеличилась в высоту и ширину до размеров приличного арбуза, обнажая два полумесяца пылающих треугольников.
«Зубы.» — вяло промелькнуло у меня в голове, и мозг старательно дорисовал аналогичные глазки и зубки во всех соседних клетках.
— П?п?п.., — «Двигай вперед, пока оно нами не заинтересовалось», мысленно перевел я Зинкину речь и ответил тем же макаром.
— С?с?с…
Не знаю, правильно ли меня поняли ребята, но дальнейшие наши действия согласовывались и совпадали вплоть до мелочей. Мы начали движение с левой ноги, вздрагивали одновременно, смотрели в одну сторону. Приятно работать с таким коллективом.
Предчувствия меня не обманули. Каждая клетка таила в своей непроглядной глубине загорающиеся при нашем приближении ряды зубов и полыхающие глаза. Я постарался унять крупную дрожь. Представил, что прохожу мимо загонов с коровами. Получилось. Но мелкая, самая противная дрожь осталась.
Так мы дрожали и подрагивали еще минут десять, пока череда клеток не прервалась и мы, взмокшие и трясущиеся, не выбрались на какую- то круглую площадку. Метров эдак тридцать в диаметре. А если точнее, то тридцать и пять. Откуда знаю? Так Зинка все это время еле шевелящимися губами выдавала невесть откуда взявшиеся характеристики помещения. У нее, наверно, сдвиг в схемах произошел.
У нее, наверно, сдвиг в схемах произошел.
Как бы нам хотелось крикнуть во весь голос: — «Конец!», — но до него оказалось еще весьма далеко.
Площадка представляла центр пересечения нескольких ответвлений клеток. А в самом центре — круглый, на круглой ножке, массивный стол. На столе цветы. Гвоздики.
