Тот первый, который и заметил наше прибытие, порывшись перед собой в стопке бумаг, извлек одну из них и водя мизинцем по строчкам прочитал.
— Господа! Надо быстренько решить проблему. Три экземпляра вывалились из емкости по профилактическим воспитаниям. Сотрудники, которые их привели, не могут правильно определить то место, где они их поймали. Что делать, господа? Знаю, что нам приходиться работать с неквалифицированными рабочими. Но таков рынок. Но вернемся к делам. Этих троих необходимо куда?нибудь запихать, пока произведут индефикацию личности.
— В третий сектор их, там места свободные имеются, — дядька с журналом, недолго думая, предложил свою версию и, радуясь быстрому решению, довольно поскреб подбородок.
— В третьем секторе газ отключили, — внес свои коррективы «художник», — На резерве держатся пока, но положение плачевное. Просили новеньких не присылать. Топлива осталось лет на сто всего.
— Бог знает, что происходит, — выругался старший по виду, — с этими поставщиками одни проблемы. Пока на дровах работали и то спокойней было. А помнишь, Петрарх…
Ну вот. Про нас снова забыли. Троица сгрудилась к центру и начались воспоминания давно ушедших дней. Но занятно, честно скажу, занятно. Особенно те места, где упоминались души всем известных на земле личностей.
Ну да ладно. Я давно уже стоял на одной ноге, вторую засунув под коленку. Зинка, не обращая внимания на наготу, мелко постукивая зубами лезла погреться. Я не возражал. Мус последовал доброму совету и вскоре мы представляли небольшой такой тесный ансамбль стучащих зубчиков. Неплохо выходило. Наконец на нас соизволили обратить внимание.
— Так что с этими. Они, вообще, кто?
Самое приятное, когда тебя никто не знает.
— Какая разница кто? Давайте их пока в комнату отдыха.
Наша судьба решилась. На ближайшее время и с довольно неплохим результатом. Комната отдыха, это вам не серные бани.
Когда нас уводили, краем уха я уловил несколько фраз интересной информации.
Тот, в очках, спрашивает:
— Ну и что Совет Безопасности?
— Они потеряли ценного агента на поверхности. А ключ запихали в клетку.
Расслышать, что там дальше, возможности не представилось, но и предоставленная информация представляла определенный интерес. Агент — тот, которого мы запинали. Ключ — скорее всего и есть гвоздики. Все за то. А вот где находиться клетка, большой и на сегодняшний день самый важный вопрос. Сложный? Согласен. И решать его придется мне. Нам.
Комната отдыха только называлась таковой. Как только мы ввалились в низенькие двери, нас тут же скрутили по ногам и рукам, подвесили на персональные дыбы последней конструкции и позволили немного отдохнуть. Ровно столько, сколько потребовалось неприятной твари состоящей преимущественно из рук добраться до стола, распечатать пакет и огласить вслух предписание.
— О, не повезло вам приятели! — не глядя на нас, воскликнул он всеми двумя ртами, — У вас, значица, побег с постоянного места прописки.
Нехорошо. Порядок должен быть везде. Если сказано в контейнере мучаться, значит так тому и положено. А теперь придется отвечать. Ну вы не расстраивайтесь. До окончательного вынесения решения дня три, а пока у меня перекантуетесь. Отдохнете. Жирку нагуляете. А если хотите, психологическую подготовочку проведу, чтоб потом полегче было. Жизнь штука сложная. Я ж все понимаю. Не вы первые, не вы последние. Бывало приведут ко мне непокорного. Уж такого, что страсть. В контейнере сидеть не хочет, среда ему, видите, там не нравиться. Ну отдохнет у меня малехо, расслабиться. А потом как засунут в Клетку, — слушай Вася, слушай, да на ус мотай, — Он там и до ума доходит. Верните обратно, кричит. Не могу более. Да поздно. Кто в Клетку попал, тому назад дороги нет. Да вы не волнуйтесь. Вас может и не отправят. Таких как вы, отказчиков, обычно под станок укладывают. Ну ладно. Что?то я заболтался с вами.
Многорукий дядька отдал несколько распоряжений таким же как он, но помельче ростом, существам, взобрался на высокий стул и, то и дело сверяясь с записями стал развлекать и нас и себя.
— Вы ребята извините, но у меня практиканты сегодня. Если что не так, сразу говорите. А то ведь знаете, молодежь! Необузданна и неопытна. Ну все, поехали.
Ученики по команде многорукого закрутили рычажки, колесики и нас, привязанных и закованных стало разрывать на части.
Отдых длился два дня.
Практиканты попались старательные и дотошные. И больно обходительные. Как что, сразу подбегают: — «Дядь Вась? Ну как, больно?» Я естественно делаю мальчишкам приятное. Зубы стисну, слезы обратно затолкаю. Нет, говорю, ребятки. Все нормально. А они сорванцы радостно так завизжат и еще сильнее за колесики дергают. Аж косточки пластилином вытягиваются.
А многорукий уж больно сердобольный. Подойдет, бывало, за подбородок голову поднимет, в глаза заглянет, мокрые волосы со лба уберет. И практикантам своим советует. Так мол и так. Вот здесь полегче, все равно ничего не чувствует. А вот здесь килограмм на двадцать нагрузочку прибавь. Ничего что морщиться. Значит дело правильно делаем.
Зинаида сорвалась в первый же день. Полная потеря сознания. Висит безвольной куклой. Пытались было в чувство привести, куда там. Бестолку. Так что, Зинка, лучше всех устроилась. Ее почти и не «отдыхали».
А вот Мустафе пришлось более чем несладко. Он настолько оказался любопытным экземпляром, что его перетаскивали с одной разновидности дыбы на другой, творили с ним бог знает что. А старый многорук даже стал собирать частые замечания самого ангела обо всем, что с ним творили.
— Диссертацию хочу накатать, — вежливо пояснил он мне, попутно откручивая с правой руки мизинец, — Ты только посмотри, какой кладезь мудрости человеческой. Всенепременно, всеобязательнеше напишу. Ишь как завернул.
— Ангелы не плачут. Ангелы не сдаются. Ваших родственников на Колыму, — я, конечно, знал, что хранитель большой любитель поболтать, но такой слово отдачи не ожидал. Молоток.
Что касается моей скромной персоны, то ею в редкие часы свободного досуга лично занимался многорук. Должен сказать — виртуоз своего дела.
Ни в одной поликлинике вам не снимут кожу целиком со всего тела, не выстирают, не высушат, и уж конечно не налепят обратно. Многорук это умел.
— Правда, девяносто девять процентов потом дохли, но это не показатель, — оправдывался он, пока я страстно уговаривал его не делать этого прелестного опыта. Времени маловато. Да и рановато до генеральной чистки.
Многорукий вынужден был согласиться и милостиво порекомендовал мне провести комплекс оздоровления, носящий его имя. Я тут же согласился.
Мне сделали педикюр, маникюр, частичное выщипывание волос, массаж и все остальное.
В те редкие минуты, когда мое тело оставалось в относительном спокойствии, я старался разработать минимальный план освобождения из этого ада.
Даже приятно говорить это слово в прямом, а не в переносном смысле. . Я чувствовал, что если дальнейшие наши приключения последуют по тому же уровню, то долго нам не протянуть. Но мысли, а тем более хорошие мысли, слишком своенравны. Они могут приходить, а могут и нет.
В моем случае следовало вычеркнуть первое. Что можно придумать, находясь в полнейшей изоляции от информации, спеленатым словно фараон в саркофаге? Это только в книжках всегда легко. А попробовали бы эти писаки сами повисеть на дыбе. Да не на той, что собрана из подручных материалов по старинке. А на самой современно, с никелированными штучками, кнопочками, дырочками, о назначении которых можно только догадываться. Или почувствовать на собственной шкуре.
