В конце концов я позвал Даффи Дака.
И вдруг в водовороте лиц я увидел одно знакомое.
Но ничего…
Меня продолжали пырять ножами, но я больше не чувствовал боли. Лица по?прежнему вихрем кружились вокруг, но знакомое лицо оставалось на месте. Я мог спокойной обращаться к нему, и оно спокойно отвечало.
— Даффи, — заговорил я с ним, — мне пришел конец.
— Да, солдатик. — Он улыбнулся. — Веаисоир дерьма.
— Напоролся на поставленную своими мину.
— Это происходит сплошь и рядом.
Верхнюю губу кольнуло лезвие.
— Ведь это ровным счетом ничего не значит, правда?
— Это совершенно не важно.
— Мне вообще не следовало появляться здесь. Вот и все. — Я вздохнул, когда у меня подкосились ноги, и я рухнул на ковер из пальмовых листьев. — Боже, какая страшная смерть. Но слава богу, это конец.
— Конец? — Даффи отрицательно покачал головой. — Он не может наступить сейчас.
— Не может?
— Ну же, Рич. Подумай, как все должно закончиться.
— Должно?..
— Плоская крыша, охваченная паникой толпа, не хватает места на…
— … последнем улетающем вертолете.
— Вот молодец!
— Эвакуация. — Всякий раз.
Даффи исчез. Ножевые удары прекратились. Одна девушка с ножом в руках стала, извиваясь, хвататься за живот, а один из парней начал падать на бок, беспорядочно махая руками.
Я оглянулся и увидел стоявшего рядом Джеда. Возле него были Кити, Этьен и Франсуаза. Они держали в руках остроги остриями вперед. На земле сидел, скрестив руки, Багз, и по его коленям струилась свежая кровь. Моше опирался на один из бамбуковых шестов, втягивая сквозь стиснутые зубы воздух и сжимая руками ребра.
— Всем назад! — заорал Джед.
— Всем назад! — заорал Джед. Он нагнулся, взвалил меня на плечо и потащил прочь. — Назад!
Багз закрыл глаза и рухнул лицом вперед.
— Но… — промолвила Сэл, — но… — Она сделала к нам шаг, и тут Джед ткнул ей острогой глубоко в живот. И быстро выдернул острогу. Сэл осталась стоять, раскачиваясь из стороны в сторону.
— Назад! — снова крикнул Джед. — Всем назад!
К моему удивлению, они послушно выполнили его приказ. Несмотря на свое численное превосходство и на то, что могли бы без труда остановить нас, если бы захотели. Не думаю, что так получилось из?за Сэл, которая зажмурилась и, казалось, не могла отдышаться. Просто они устали. Об этом говорили их вяло повисшие руки и остекленевшие глаза. Устали от всего. Веаисоир страшного дерьма, Веаисоир — через край.
GAME OVER
Странно, но это так
Я чувствую, что должен привести отчет о нашем возвращении домой. Он, правда, будет очень кратким, потому что мой рассказ уже закончен. Это всего лишь эпилог.
Мы много разговаривали. Вот что мне в основном запомнилось из этого путешествия — разговоры. Они застряли в памяти, потому что были для меня неожиданностью. Я предполагал, что наступит полное молчание, что каждый погрузится в мир собственных страхов. И первая часть нашего путешествия — ночной переход к плоту — прошла в полном молчании. Но единственной причиной этого было опасение, что нас услышат охранники. Как только мы отчалили от берега и двинулись в путь, мы открыли рты и уже больше не закрывали их. Самое смешное, что я не помню, о чем именно мы говорили. Может быть, это потому, что мы говорили обо всем, а может, потому, что ни о чем.
Из?за моего состояния от меня было мало толку, но остальные по очереди, парами, гребли или плыли, держась за плот. На меня часто накатывала дрожь. Когда она начиналась, я мог только одно — сидеть согнувшись и трястись. Каждый приступ длился всего лишь минуту?другую, но Джед считал, что в такие моменты мне лучше вылезти из воды, чтобы я ненароком не утонул. И я действительно чуть не утонул, когда мы переплывали лагуну по пути к пещерам. Как бы то ни было, соленая вода доставляла мне страдания из?за моих, пусть поверхностных, ножевых ран.
Нам не пришлось грести слишком долго. Через несколько часов после восхода нам встретилась рыбачья лодка. Краткая добродушная беседа — и нас отбуксировали обратно на Самуй. Все произошло словно по волшебству. Люди с лодки проявили не более чем любопытство, пожелав узнать, кто мы такие и зачем отправились на плоту в Сиамский залив. У них изумленно поднялись брови, когда они увидели меня и мои раны. Я хочу сказать, что их удивление этим и ограничилось. Мы были для них всего?навсего еще одной группой странных «фарангов» — иностранцев, — которые делали странные, но обычные для «фарангов» вещи.
На Самуе у нас возникли кое?какие проблемы, потому что мы были без денег. Но, как опытные путешественники, мы не считали это непреодолимой трудностью. Мы с Кити продали свои часы. К нашему всеобщему изумлению, Этьен украл кошелек. Этьен всегда казался мне немного «темной лошадкой». Какой?то болван, решив искупаться, оставил на берегу под майкой ключ от номера. Мы также украли рубашку с длинными рукавами и брюки, чтобы я смог скрыть свои раны. Денег оказалось достаточно, чтобы добраться до «большой» земли, поесть и выкупить часы Кити.
С Самуя мы отправились в Сураттхани, а затем, на автобусе, в Бангкок, ради чего Кити пришлось снова продать свои часы. Мы по?прежнему говорили и говорили, выводя из себя своих попутчиков, так как не давали им спать.
Вернувшись в Бангкок, нам оставалось только позвонить домой. Мы все по очереди звонили из оборудованной кондиционером телефонной будки на улице Кхаосан.
Мы все по очереди звонили из оборудованной кондиционером телефонной будки на улице Кхаосан. Меньше всего мне хотелось поддаваться запоздалой сентиментальности, но к тому моменту, когда мы сделали звонки, мы все уже обливались слезами. Со стороны, должно быть, мы выглядели престранно: я, в испачканной кровью новой рубашке, и остальные, в лохмотьях, — все источавшие реки слез.
Через семьдесят два часа у нас на руках уже были авиабилеты и временные паспорта из наших посольств. Последний раз меня охватила дрожь, когда я покупал сигареты в киоске беспошлинной торговли бангкокского аэропорта. Как только мы сели в самолет, я почувствовал себя нормально.
В это самое мгновение я сижу перед своим компьютером и печатаю данное предложение. В это самое мгновение исполнился год и месяц с того момента, как я улетел из Таиланда.
С тех пор я больше не видел Этьена и Франсуазы. Когда?нибудь, наверное, увидимся. Это произойдет случайно, но обязательно, потому что мир тесен, а Европа и того теснее.
Я часто вижусь с Кити и Джедом. Как и разговоры по дороге обратно, это еще одна неожиданность. По правилам мы должны были разбежаться, будучи не в состоянии нести бремя нашего общего прошлого. Но мы не разбежались. Мы стали хорошими друзьями.
Поэтому я часто встречаюсь с Кити и Джедом, а они видятся друг с другом еще чаще. Странно, но это так: они работают в одном месте. В разных фирмах, но в одном и том же здании. Еще удивительнее, что они нашли себе работу независимо друг от друга. Но самое удивительное, что ведь несколько лет назад они вот так же остановились в Индонезии в одной и той же гостинице, в той, которую потом спалил Кити. Они пока еще не спалили свои офисы — это было бы уже через край!
Вообще?то Кити ненавидит свою работу — какое?то административное дерьмо, — поэтому есть вероятность, что рано или поздно это все?таки произойдет. Я специально не привожу название фирмы, на случай, если он это сделает.
