— Я совсем забыл, что я…
— Кто они такие?
— Погоди, Джед. Ты не понимаешь. Я ничего не говорил им о пляже. Они сами рассказали мне о нем. Они уже знали о его существовании. Он со стуком поставил бутылку на стол:
— Кто они?
— Зеф и Сэмми. Я познакомился с ними на Самуе.
— Продолжай.
— Они жили в соседнем домике. Мы провели вместе какое?то время, а вечером перед нашим отправлением на Пхелонг они заговорили о пляже.
— Заговорили первыми?
— Да! Именно.
— И ты нарисовал им карту?
— Нет! Я им ничего не сказал, Джед! Никто из нас ничего не сказал им.
— Откуда же тогда взялась карта?
— На следующее утро… я нарисовал карту и сунул ее им под дверь. — Я вытащил сигарету и попытался зажечь ее. Мои руки сильно дрожали, и я закурил лишь с третьей попытки.
— Зачем?
— Я был сам не свой!
— Ты взял и просто нарисовал им карту? Они же тебя об этом не просили!
— Я не знал, существует ли на самом деле пляж. Мы ведь могли отправиться в никуда. Я должен был рассказать кому?нибудь, куда мы двинемся, — на тот случай, если выйдет промашка.
— Что за промашка?
— Ну… Нам ведь ничего толком не было известно! Я просто не хотел, чтобы мы исчезли и никто об этом не знал.
Джед обхватил голову руками:
— Все это может плохо кончиться, Ричард.
— Мы могли бы затеряться в морском парке, и никто бы так и не узнал…
Он медленно кивнул:
— Я понимаю.
Несколько минут мы сидели молча. Джед напряженно разглядывал стол, а я смотрел куда угодно, только не на него. У автомата «Космические пришельцы» коренастая негритянка с тугими косичками пыталась поразить последнего пришельца. Он двигался так быстро, что был просто пятном на экране. Она каждый раз промахивалась, и перед тем, как он оказался внизу экрана, она с отвращением отвернулась. Голоса и музыка были слишком громкими, и я не мог услышать, как взорвался ее космический корабль, но я все понял по ее лицу.
В конце концов Джед поднял голову:
— Эти двое янки… Ты думаешь, они смогут добраться до нас?
— Может, у них и получится, Джед. Я ведь плохо их знаю.
— Черт! Это может плохо кончиться. — Неожиданно он перегнулся через столик и положил свою руку на мою. — Слушай, — сказал он, — ты чувствуешь себя виноватым?
Я кивнул.
— Перестань. Я серьезно. Что бы ни случилось с этими янки, ты ни в чем не виноват. Будь я на твоем месте, я бы, наверное, поступил точно так же.
— Что ты имеешь в виду под этим «что бы ни случилось»? — осторожно спросил я.
— Я имею в виду… Я имею в виду, что… что бы ни случилось, мне не хочется, чтобы ты чувствовал себя виноватым. Это важно, Ричард. Если и следует кого?то винить, так это Даффи. — Он вздохнул. — Или меня.
— Тебя?
— Меня.
Я было открыл рот, чтобы попросить его объяснить свои слова, но он поднял руку:
— Об этом сейчас не стоит говорить.
— Ладно, — тихо сказал я.
— Послушай, пока у нас еще не возникло никаких проблем. Через несколько недель янки, наверное, улетят домой и увезут с собой карту. Даже если они и останутся в Таиланде, они, скорее всего, не предпримут попыток добраться до нас.
Они показались мне болванами, а это путешествие не из легких.
— Надеюсь, что ты прав, — невнятно пробурчал я, вспомнив, как искусно они прикалывались тогда.
— Только и остается, что надеяться. Надеяться и ждать… — Он покончил со своим пивом. — Нам нужно вечером отнести рис в лодку, потому что я не хочу тащить эти мешки при свете дня. Ты готов?
— Да.
Он поднялся из?за столика:
— Хорошо. Тогда пошли за рисом.
Позади кафе был узкий проход между двумя пляжными домиками, и там, под брезентом, были спрятаны наши мешки с рисом. Мы положили их на брезент, чтобы их можно было тащить по песку, и, держа брезент за концы, отправились в долгий путь обратно к лодке.
Сразу за пределами Хатрина мы устроили перекур и съели несколько конфет из моей сумки с подарками.
— Извини, что я напустился на тебя, — сказал Джед, когда я передал ему пакет.
— Да ладно, все в порядке.
— Нет. Ты уж извини. Ты не заслужил этого.
Я пожал плечами. У меня было чувство, что заслужил.
— Я не спросил тебя, почему у тебя был неудачный день.
— А… Да ничего… Это все Хатрин. Место или люди. Просто в дрожь бросает.
— Меня тоже. Поганый городишко, верно?
— Поганый… Верно. Так оно и есть.
— Ричард?
— Да.
— Когда мы вернемся в лагерь, никому не говори о янки.
— Но…
— Сэл и Багз. Я думаю, они не поймут.
Я взглянул на него, но он был слишком поглощен срыванием обертки с конфеты.
— Если ты думаешь, что так будет лучше…
— Да. Я так думаю.
Нам понабилось еще часа три, чтобы добраться до оставленного нами знака. Воткнутая рогатина отчетливо виднелась в ярком лунном свете, и мы оставили мешки около нее. Затем я пошел посмотреть, все ли в порядке с лодкой, а Джед тем временем стаскивал мешки с брезента и расстилал его на песке. Под кустами царил полный мрак, но я смог нащупать изогнутый нос лодки. Мне этого было достаточно. Раз у нас есть средство спасения, можно расслабиться.
Когда я вернулся к оставленному нами знаку, Джед уже спал. Я лег возле него и посмотрел на звезды, вспомнив, как мы смотрели на звезды с Франсуазой. Где?то там находился параллельный мир, где я был единственным владельцем карты, размышлял я, и мне захотелось, чтобы это была карта нашего острова.
Сквозь утренний туман я вижу…
Мистер Дак сидит в своем номере на улице Кхаосан. Он сорвал одну из закрывавших окно газет и теперь смотрит на улицу. Позади него на кровати разбросаны ручки, карандаши — без сомнения, те, которыми он рисовал карту. Карты нигде не видно — она, наверное, уже пришпилена к моей двери.
Я вижу, как у него дрожат плечи.
— Мистер Дак? — осторожно спрашиваю я.
Он оборачивается, озадаченно нахмурившись, оглядывает комнату, а затем замечает меня через москитную сетку.
— Рич… Привет.
— Привет. Ты в порядке?
— Нет. — По его небритой щеке скатилась слеза. — Я собираюсь скоро покончить с собой. И мне чертовски плохо.
— Я сожалею. Я могу для тебя что?нибудь сделать?
Он вздохнул:
— Спасибо, Рич. Ты настоящий друг, но теперь уже слишком поздно. Я уже одиннадцать недель лежу в бангкокском морге.
— Тебя некому забрать?
— Некому. Таиландская полиция обратилась в британское посольство. Они нашли моих родителей в Глазго, но родители отказались приехать и подписать сопроводительные документы. Им наплевать на меня! — На его щеке появилась еще слеза.
Им наплевать на меня! — На его щеке появилась еще слеза. — На своего единственного сына.
— Это ужасно.
— Если никто не подпишет сопроводительные документы, то через месяц меня подвергнут кремации. Посольство не станет оплачивать перевозку моего тела.
— Ты… хотел бы, чтобы тебя похоронили в земле.
— Я не возражаю против кремации, но если мои родители не приедут забрать меня, я не хочу, чтобы меня отправляли на родину. Пусть мой пепел останется здесь. — Голос мистера Дака задрожал. — Короткая церемония, ничего особенного, и мой пепел будет развеян над Южно?Китайским морем. — Он зарыдал.
Я прижался лицом и руками к сетке. Мне хотелось сейчас быть в его номере, рядом с ним.
— Эй, мистер Дак! Все не так уж плохо.
Он сердито покачал головой, и сквозь его всхлипывания я услышал, как он начал напевать песню из сериала «Военно?полевой госпиталь». Я подождал, пока он не перестанет петь, я не знал, куда девать глаза, а потом сказал:
