— Ему я ничего не говорил, — пробормотал Али, держась за скулу.
— Мы общались через посредника. Я сказал ему, что есть хорошая европейская девушка…
— Сказал, что русская?
— Ну да. Он же все равно это узнает, когда мы передадим ему девку.
— Убей, — сказал Абусалих.
— Кого — девку?
— Посредника, дурень.
— Его нельзя убивать! Мы с ним…
— Ты хочешь домой, в деревню, Али? — перебил его Абусалих.
— Нет, дядя, не хочу!
— У твоей матери еще два сына, ты помнишь об этом?
— Да, дядя.
— Возможно, твои младшие братья окажутся умнее тебя.
— Дядя, не надо! Я все сделаю! Прости! — Али схватил жирную руку Абусалиха и прижался к ней ушибленной щекой. — Прости, дядя!
— Ладно, — смилостивился доктор Вулбари. — Я даже объясню тебе, зачем нам эта девка.
— Спасибо, дядя! Ты очень добр!
Абусалих хмыкнул:
— Этот русский… Если ему все-таки удастся удрать от моих людей… Пусть у нас будет запасной вариант.
— Ты хочешь, чтобы он поплыл на остров за девкой? — Глаза Али расширились от удивления. — Но что скажет господин Еджав?
— Ты все расскажешь моему брату. Он одобрит. Брат говорил, что его остров — настоящая крепость. У него будет возможность проверить, насколько она неуязвима.
— А если твои бойцы захватят русского, дядя? Мне можно будет продать девчонку?
— Какой ты жадный, племянник, — усмехнулся банкир. — Нельзя же думать только о деньгах. Подумай лучше о воинах там, на острове! Разве им не нужны поощрения? Пусть эта девка станет наградой самым лучшим. Она привлекательна?
— На мой вкус — слишком тощая, — ответил Али.
— Ничего. Когда вокруг нет ни одной женщины, даже такая старуха, как твоя мать, покажется красоткой.
— Не надо так говорить о моей матери, — обиделся Али.
— Мне-то она не мать, а младшая сестра, — сказал Абусалих. — Отец наш умер. Я сам выдавал ее замуж. И я буду говорить о ней все, что захочу.
— Да, дядя, — покорно ответил Али. — Когда мне ехать? Завтра?
— Сейчас.
Глава тринадцатая Работа, вредная для неокрепшей психики
— Ого! — сказал Тенгиз. — Да это же целая армия.
Внизу, на дне карьера, сгрудилось не меньше дюжины машин и два стареньких автобуса.
— Это не армия, а сброд. — Жилов опустил бинокль. — Сгрудились, как овцы. И командир у них — полный недоумок. Даже не послал проверить, что наверху.
— По-моему, это повод для радости, а не для недовольства, — заметил Тенгиз.
— Я радуюсь, — ответил Жилов. — Если бы их муштровал кто-то вроде твоего предка… Черные звали его Белым Дьяволом. Знаешь почему? Потому что он всегда знал, где враг. А откуда ударит он сам, не знал никто. Знаешь, как он погиб?
— Я слыхал, он умер от какой-то болезни.
Знаешь, как он погиб?
— Я слыхал, он умер от какой-то болезни.
— Вздор! Полковника не брала никакая зараза. Его околдовали.
— Данила, вы серьезно?
— Серьезнее некуда. Три черных шамана из разных племен собрались, чтобы это сделать. Они терпеть не могли друг друга, но твой прадед чем-то им здорово досадил. Но об этом я узнал позже. Один из пленных проболтался.
Тенгиз пристально посмотрел на Жилова, пытаясь сообразить: разыгрывает его Данила или говорит всерьез. Медно-красное, изборожденное морщинами лицо Жилова было невозмутимо.
— Ты хочешь спросить: отомстили ли мы за полковника? — проговорил Жилов. — К сожалению, нет. После его смерти местные словно взбесились. Нам пришлось покинуть район.
Тенгиз осторожно заглянул за край. Осторожно, и все же от его движения осыпалось немного песка.
— Лежи спокойно, — недовольно проворчал Жилов. — Они неумелые, но не слепые.
— Они идут в пещеру, — сказал Тенгиз.
Черная цепочка крохотных человечков с махоньким оружием наперевес тянулась к черной дырочке в белой сорокаметровой стене карьера.
— Недоумки, — буркнул Жилов. — Даже не интересно.
Тенгиз посмотрел на Таррарафе. Масаи лежал в песчаной выемке, обнимая свое здоровенное ружье. Он был безмятежен. И в отличие от Тенгиза совсем не страдал от жары.
— Считаем до тридцати, — сказал Жилов. — Раз, два…
Первый раз земля вздрогнула при счете «двадцать восемь». Второй — через десять секунд. Первый звук был совсем негромкий, второй — посолиднее. Из пещеры вылетело облако пыли: словно грязно-желтый язык. «Мыло», купленное Таррарафе, не подвело.
После первого взрыва оставшиеся внизу фигурки засуетились, многие бросились к входу в пещеру, но после второго почти все переменили решение.
— Два заряда всегда надежнее одного, — сказал Жилов. — Первый — ленточный, прямо у маячка. Второй — у входа…
Он снова взялся за бинокль.
Кто-то внизу принял на себя командование. Человечки перестали бегать туда-сюда, построились. Потом от основного отряда отделились шестеро и двинулись в сторону пещеры.
— Видишь его? — спросил Жилов по-английски.
— Да, — тоже по-английски ответил Таррарафе. — Снять?
— Нет. Уходим.
— Разве мы не будем брать «языка»? — удивился Тенгиз.
— Храбрый мальчик! — Жилов усмехнулся. — Там внизу — полсотни солдат. Хочешь пойти и взять кого-нибудь из них?
— Я?
— Ты ведь сказал: «мы», разве нет?
— Я имел в виду… — Тенгиз смутился. Он привык, что его новые друзья с легкостью управляются с превосходящими силами противника.
— Расслабься, сынок, — сказал Жилов. — Мы получим то, что нам надо. Но чуть попозже. На, глотни! — Он протянул Тенгизу флягу. — И — двинулись. Не вижу смысла валяться на солнцепеке, если можно спокойно подождать в тени.
— Вот на этом повороте мы их и встретим, — сказал Жилов, загоняя «лендровер» в тень, отбрасываемую отвесным склоном.
— Очень хорошее место: справа — скалы, слева — тоже скалы. И такой удобный поворот.
— Вы рискнете напасть на пятьдесят человек? — спросил Тенгиз.
— Кто говорит о пятидесяти? Это будет один-единственный джип. Учись, сынок, анализировать то, что ты видишь. Скажи мне: что есть главное оружие разведчика?
— Смотря какого.
— Любого. Сынок, главное оружие разведчика — мозги. И умение ими пользоваться. Человек смотрит, разведчик — видит. В чем разница, сынок?
— А есть разница?
— Еще какая! Ты вот — просто смотришь. А я смотрю — и осознаю. Например, я смотрю на машины, на которых приехали эти глупые черные парни, — и вижу, что приехали они не из столицы.
— У меня не было бинокля, чтобы рассмотреть номера, — заметил Тенгиз.
— Не надо бинокля, чтобы увидеть, что они приехали прямо из пустыни. И все их машины — развалюхи. Кроме одного очень симпатичного джипа…
— …Который тоже приехал из пустыни, — сказал Тенгиз.
— Ну да, — согласился Жилов. — Он их встречал. Причем ждал где-то поблизости, потому что пыли на нем намного меньше… Номера, кстати, на нем есть, — добавил он после небольшой паузы. — Столичные. — Жилов подмигнул Тенгизу. — А теперь, — сказал он, — будем рассуждать. Твои предложения, сынок?
— Поставить себя на их место? — предложил Саянов.
— Ну разве что — тебя, — фыркнул Жилов. — Я бы на их месте вел себя совсем по-другому. Допустим, я знаю, что в пещере сидят трое не совсем бестолковых ребятишек. При этом мне неизвестно, куда эта пещера ведет и есть ли у нее другой выход. Никакого желания бегать по незнакомым коридорам у меня нет. Поэтому моя задача — взять злодеев быстро и тихо. Значит, я не пущу внутрь целую толпу пыхтящих топочущих балбесов, я пошлю пару-тройку опытных разведчиков. Таких, как я или Тарра. Они подберутся к цели, очень тихо и очень осторожно, потому что знают, что на подходе к противнику их могут ждать всякие неприятные сюрпризы. Те ведь тоже постараются, чтобы при появлении посторонних как следует шумнуло. И эти разведчики непременно обнаружат взрывное устройство.
