— Более или менее.
— Я скажу Таррарафе, чтобы он приготовил для тебя лекарство. Его снадобья действуют не хуже патентованных средств. Он ведь у нас потомственный колдун, наш Тарра. К сожалению, лекарства его воняют, как дерьмо, и вкус у них — соответствующий. Однако помогают. Глянь сюда! — Жилов задрал рубаху и показал на три длинных шрама на боку.
— Лёвушкина работа. Мы думали, он уснул, а зверек только притворялся. Чесанул меня когтями до самых ребер. Самая паршивая рана, сынок, — от когтей крупного хищника. Загнивает мгновенно. А у нас, как назло, не осталось антибиотиков. Пришлось прибегнуть к услугам масайского колдуна.
— И как? — спросил Тенгиз.
— Настойка черного перца на верблюжьей моче, приправленная свиным навозом, пожалуй, была бы менее омерзительна. Но, как видишь, я жив.
Вошел Таррарафе с подносом, распространяющим неописуемый аромат. Рот Тенгиза мгновенно наполнился слюной. Вероятно, сказанное Данилой относилось исключительно к лекарствам Таррарафе, а не к его стряпне.
Вилок не предусматривалось, но рук, зубов и ножей оказалось достаточно, чтобы за десять минут все приготовленное Таррарафе исчезло.
Отправив бумажные тарелки в ящик для мусора, Жилов достал еще несколько банок пива и, бросив на пол спальный мешок, растянулся на нем, предложив Тенгизу сделать то же.
— Устраивайся, сынок, — сказал он. — Кроватей с балдахинами здесь не предусмотрено. Зато нет ни змей, ни скорпионов. Фирма гарантирует.
Таррарафе, захватив одеяло, вышел во двор.
— Он будет нас охранять? — спросил Тенгиз.
— Без ружья? — Жилов рассмеялся. — Нет. Он поговорит с духами предков и ляжет спать. Здесь нас никто не побеспокоит. А теперь давай немножко побеседуем о твоем дяде. Он тоже богатей, как твой папаша?
— Дядя Олег? Нет, что вы. Он — ученый.
— Да ну? Наверное, нобелевский лауреат?
— С чего вы взяли?
— Что-то я не слыхал, чтобы ученые становились владельцами островов.
Тенгиз пожал плечами:
— Он купил этот остров два года назад. И уехал. С тех пор о нем ни слуху ни духу. Но отец сказал, что для дяди Олега это нормально. Отец считает, что его младший братец немножко со сдвигом «крыши». Он в молодости с музыкантами зажигал, а отец — он вообще всех, кто с богемой связан, считает психами. Правда, на день рождения всегда каких-нибудь звезд приглашает. Говорит, это часть имиджа.
— Наверное, он прав. Но давай поговорим о твоем дяде. Ты с ним как, в хороших отношениях?
— Честно говоря, ни в каких. То есть он нормальный дядька, мы не ссорились…
— И почему ты решил его проведать?
— Отец попросил. Ну и мне прикольно показалось: свой остров, экзотика…
— И что тебе помешало просто арендовать катер и сплавать на остров?
— Ну… Я не был уверен, что дядя обрадуется моему появлению. Сначала я решил навести справки.
Сначала я решил навести справки. Должен же он хоть изредка появляться на континенте? Продукты, снаряжение, почта…
— И что ты выяснил?
— Я сходил в Земельный департамент и поговорил с этим чиновником, который сбежал. Он сказал, что такого острова у них в базах нет. Но обещал выяснить координаты и помочь связаться с моим дядей. За деньги, понятное дело…
— …А сам постарался тебя убить, — подхватил Жилов. — Есть у меня серьезное ощущение, что все дело в этом острове. Может быть, сплавать туда?
— Для этого сначала надо выяснить его координаты, — заметил Тенгиз.
— Не думаю, что это так трудно. Тебе известно название острова?
— Да. Козий Танец.
— Тогда мы можем поискать его координаты в лоции. А потом нанять самолет и проверить, на месте ли он. Вдруг его смыло цунами?
— А такое возможно?
— Остров — вряд ли. А вот твоего дядю запросто могло смыть. Особенно если остров коралловый.
— Почему — особенно?
— Потому что коралловые острова здесь — низенькие, — пояснил Жилов. — Хорошая волна накрывает их целиком.
— Значит, мой дядя мог погибнуть от стихии?
— Мог, — согласился Жилов. — Еще его могла съесть акула. Правда, лично я не знаю ни одного человека, которого бы съела акула, но в принципе — почему бы и нет?
— Это не смешно! — сердито сказал Тенгиз.
— А я и не смеюсь. Человек, который в одиночку живет на острове, может погибнуть от тысячи причин. Упасть со скалы. Утонуть. Умереть от аппендицита. Его может укусить змея или ядовитый паук. Его могут убить нехорошие люди, которых, поверь, в здешних водах хватает. Последняя версия мне кажется очень вероятной. Богатый иностранец на безлюдном острове… Твой чиновник мог слить информацию о нем своим соплеменникам, а те, в свою очередь, приплыли на остров, ограбили и убили твоего ученого дядю. Просто, как китайская лапша.
— Не так уж и просто, — возразил Тенгиз. — Мой дядя очень хорошо дерется. В молодости он даже участвовал в каких-то соревнованиях по единоборствам.
— Интересный у тебя дядя, — усмехнулся Жилов. — И ученый, и музыкант, и кикбоксер… Только против хорошего ствола никакие единоборства не помогут. Поверь профессионалу, сынок. Не хочу тебя огорчать, но, скорее всего, твоего дяди уже нет в живых. Однако даже если он и жив, то вряд ли поможет нам отыскать твою подружку.
— Может, мне все-таки обратиться за помощью к отцу? Стоит ему сказать слово президенту — и здесь все забегают, как тараканы…
— …И перепуганные похитители припрячут девушку так, что найти ее уже не будет никакой возможности. Или по-быстрому продадут в гарем какого-нибудь племенного вождя. И тогда ты ее точно никогда не увидишь. Твоему бате доложили о том, что с тобой произошло?
— Нет. Я просил управляющего отелем не сообщать отцу…
— …И тот охотно согласился, верно? Ему тоже не нужны лишние проблемы. Ладно, сынок, давай-ка спать. Утром, на свежую голову, что-нибудь придумаем.
И выключил свет.
— Данила… — через пару минут позвал Тенгиз. — Там кто-то шуршит в углу.
— Там кто-то шуршит в углу. Здесь точно нет змей?
— Разве что — двуногие. Спи!
Глава одиннадцатая Много черных вождей хотят иметь красивую белую женщину
Тенгиза разбудил истошный женский крик.
Мощность крика была такова, что он легко перекрыл бы газующий трактор «Беларусь», а богатство обертонов заставило бы скромно потупить голову лучшую исполнительницу романсов.
Тенгиз не сразу уловил, что в это могучее соло вплетается тусклый бубнящий баритон.
Тенгиз привстал и увидел Жилова.
Жилов слушал. Нет, не так. Жилов СЛУШАЛ! Он наслаждался каждым коленцем этой трели.
— Случилось что-то? — спросил Тенгиз. — Почему она кричит?
— Она сердится, — сказал Жилов. — Этот мужчина обещал ей деньги.
— И не дал?
Новый вопль прервал речь Жилова. Но он продолжил, когда мощность звука упала.
— Не дал, — сказал он. — Ах, как поэтично!
— Что же тут поэтичного? — удивился Тенгиз.
— Речь этой женщины полна поэзии. Вот послушай, что она говорит…
Новый вопль. Тенгиз, как и прежде, не понял ни слова.
— Я не понимаю.
— Естественно, ты не понимаешь, — согласился Жилов. — Она ведь поет свою песню на суахили. Она говорит ему: «Ты, старый вонючий облезлый похотливый бабуин с гнилым бананом вместо пениса и разбитым горшком дерьма вместо головы! Где деньги, которые ты обещал? Где они, ты, липкий червяк из навозной кучи?»
— Ну и что он отвечает?
— Говорит, что она — бездонная слониха и чрево ее подобно чреву гиены, а жадность и прожорливость вообще неописуемы…
