Метрах в пятнадцати от входа он остановился, помахал наволочкой и прокричал:
— Филип! Это я Жан?Поль! Нам нужно поговорить.
Ответа не последовало. Перед собой он видел только темноту дверного проема. Наверняка у них там сооружена какая?то баррикада.
— Филип! — крикнул он еще раз.
— Что тебе нужно, предатель? — последовал ответ, застав Жан?Поля врасплох.
— Филип? Это ты?
— Ага, это я. Теперь я предводитель, а ты предатель.
— Филип, это же безумие! Вам это не сойдет с рук! Вы должны сдаться, могут погибнуть люди.
— Мы не сдадимся. Не все из нас предатели, как ты, Жан?Поль.
— Послушай, если вы добровольно сдадитесь, то сохраните свои жизни. Правитель Пальмиры обещал дать вам возможность уйти с миром в случае капитуляции.
— Уйти куда?
Жан?Поль облизал внезапно пересохшие губы.
— Из Пальмиры.
Филип рассмеялся.
— То есть на верную смерть.
— Вам дадут оружие… припасы. У вас будет шанс. Сейчас у вас его нет.
— Не пойдет, Жан?Поль. Наш ультиматум остается в силе. Иди и скажи об этом правителю. Если к полудню мы не получим того, что хотим, то начнем убивать заложников.
— Филип, будь благоразумен! Они никогда не отдадут Пальмиру вам или кому бы то ни было другому, с заложниками или без них! Вы не можете победить! Если вы не сдадитесь, то к вечеру вас убьют.
— Мы прихватим с собой многих из них. Весь склад заминирован, и если они прорвутся, то все здесь взлетит на воздух вместе со здоровенным куском самой Пальмиры, если прикинуть количество взрывчатки, которое здесь хранят.
Жан?Поль неожиданно вышел из себя.
— Боже мой! Какой же ты тупица, тупой ублюдок!.. — Он сделал шаг к входу в склад. — У тебя было все, а теперь ты все это…
Он не закончил, так как кто?то ударил его по спине чем?то, очень напоминающим молот, сбил с ног и швырнул куда?то вперед. Он рухнул на спину, и последнее, что он увидел, было небо, чуть тронутое зажигающимися красками рассвета. А потом пришла темнота.
— Вы самый странный священник, какого я когда?либо встречал, — сказал капитан Вьюшинков Мило, наливая ему стакан водки.
— Как я вам уже говорил, я не совсем священник, — ответил Мило, с благодарностью принимая выпивку.
— Ну, вы могли бы это и повторить, — улыбнулся Вьюшинков, наполняя свой стакан.
— Ну, вы могли бы это и повторить, — улыбнулся Вьюшинков, наполняя свой стакан.
— Да нет, я имел в виду, что… что… — Мило с удовольствием отметил, что пьян, — что я просто член нашего христианского ордена, но еще не был посвящен в сан.
— Вы определенно отличаетесь от вашего спутника.
— А? Да, он?то священник. Настоящий, самый настоящий, — сказал Мило и хихикнул. Ого, уж слишком я напился , сказал он про себя и подрегулировал свой метаболизм так, чтобы ликвидировался избыток алкоголя, и очень скоро он буквально вспотел чистым спиртом. Сегодня вечером ему нужно быть в форме.
Они сидели за столом в комнате Вьюшинкова. Только что прикончили изрядное количество весьма недурного борща. Подобного блюда Мило не пробовал уже многие годы. Качество еды на Караганде свидетельствовало о том, что система регенерации органических отходов здесь работала существенно лучше, чем на Бельведере. Еду подавала улыбающаяся женщина, которую Мило сначала принял за жену Вьюшинкова, но с облегчением узнал, что это служанка. Было бы очень неприятно, если бы тот был женат. Точнее, счастливо женат. Чем меньше он связан, тем лучше.
Пора переходить к делу. Мило осушил свой стакан и, хитро прищурившись, посмотрел на Вьюшинкова:
— Вы понимаете, в каком завидном положении вы окажетесь, когда захватите это земное поселение?
Вьюшинков нахмурился.
— Что вы имеете в виду?
— Вы будете его правителем. И все его природные богатства будут вашими… богатства, в которых так нуждается Караганда и остальные станции. Так же вы будете владельцем единственного космического корабля, который способен летать между Землей и орбитальными станциями. Во всяком случае, на какое?то время. Он так же является и мощнейшим боевым кораблем во всей Солнечной системе. Я это понял после его осмотра.
— Да, мы сняли практически все лазеры и другое лучевое оружие со всех шаттлов и с самой станции и установили их на «Кристине»… — сказал Вьюшинков и сделал глубокий глоток из своего стакана. — Но я не понимаю вас.
— Я повторяю, вы будете в уникальном положении. В положении, в котором вы сможете диктовать условия…
Вьюшинков нахмурился еще больше.
— Уж не предлагаете ли вы мне нарушить клятву, данную правительству Караганды?
— Возможно.
Вьюшинков грохнул своим стаканом о стол.
— Я верный карагандинец! — гневно заявил он.
— Конечно, конечно. И, разумеется, вы не оставите свою станцию без того, что ей нужно на Земле. Но всему есть своя цена.
Вьюшинков покачал головой.
— Нет. Об этом не может быть и речи.
Мило вздохнул.
— Я восхищаюсь вами, капитан Вьюшинков. Вам выпал шанс получить огромную власть в свои руки, не говоря уже о несметных богатствах. Но это не поколебало ваших представлений о верности и долге. Как редки такие люди, как вы, — он поднял свой стакан, — я пью за вас.
Через час Мило вернулся в свою каюту. Он оставил Вьюшинкова совершенно пьяным. И, к своему удовольствию, он заронил в него семя, которое скоро пустит корни. Ты будешь моим , подумал Мило с удовлетворением.
Глава 23
Эйла стряхнула тревожную дремоту, услышав стон Жан?Поля. Она наклонилась к нему в надежде, что он пришел в себя.
— Жан?Поль! Ты меня слышишь? Это я, Эйла.
Его веки вздрогнули, но глаз он не открыл. Она с огорчением поняла, что он все еще без сознания. Эйла вздохнула, прикоснулась к его горячему лбу рукой и вернулась на стул около кровати. Эйла ужасно устала, и у нее сильно болела голова. Она сидела около кровати Жан?Поля с того времени, когда его вынесли из операционной.
Это было в три часа дня, а сейчас уже минула полночь. Но она не собиралась уходить.
Сразу после операции хирург Стивен Алдейн, близкий друг ее отца, которого она знала с детства, сообщил ей ту нерадостную новость, о которой она и сама могла догадаться.
— Мне очень жаль, Эйла, — сказал он, — я сделал все, что мог, но его шансы все равно очень малы. Даже если он выживет, то будет парализован на всю оставшуюся жизнь. Пуля попала в позвоночник.
— Он не умрет , — с силой проговорила она сквозь хлынувшие слезы. — Я не позволю ему умереть, Стивен, никогда !
Позже, когда она сидела подле Жан?Поля в реанимации, к ней подошел отец и обнял ее за плечи.
— Мне очень жаль, Эйла.
— Он не умрет, — как завороженная, повторила она.
— Я тоже надеюсь, что нет, но я говорил со Стивеном. У него не очень хорошее состояние, дорогая. Совсем. И… с учетом того, каким он станет, если выживет, то, может быть, для него было бы лучше, если…
Она резко повернулась к отцу:
— Нет! Не лучше! Не смей так говорить!
— Извини, — быстро сказал он и обнял ее. После некоторой паузы он сказал: — Послушай, может быть, космонавты сумеют ему помочь. Их достижения в медицине, несомненно, более существенны. Мы здесь потеряли столько знаний…
— Опять ты со своими чертовыми космонавтами! Ты думаешь, что они решат все на свете проблемы! Я уже сыта всем этим по горло! — Как только у нее вырвались эти слова, Эйла пожалела о них. Она повернулась и, посмотрев отцу в глаза, увидела в них боль. — Папа, я…
