— Ну хорошо, не беспокойся. В таком случае я сам как?нибудь отсюда выберусь. Мне это всегда удавалось. Ты же меня знаешь, Джен, меня нельзя остановить.
— Да ну? Помнится, как?то ты был не только остановлен, но и превратился в настоящую марионетку в руках одного полоумного кибероида…
— Прекрати! — резко сказал он. — Я не хочу об этом слышать.
— Настоящий Мило был гораздо могущественней тебя. Однако и он однажды оступился, и в следующий момент все было кончено. То же самое произошло с тобой. И так было всегда и так всегда будет.
Мило приподнялся на койке, ненависть сверкнула в его глазах.
— Заткнись, или я тебя!..
Он остановился, увидев, как к нему двинулся робот?паук. Мило усмехнулся и лег обратно на койку. Робот вернулся к Джен.
— Ты что?то хотел сказать? — поинтересовалась Джен.
— Да нет, ничего. Но я тебе это припомню.
— О Боже! — воскликнула она, изобразив на лице фальшивый испуг. — Я в ужасе. Но тебе необходимо усвоить еще кое?что. Эти программы на станции — принципиально новые. Все эти годы они эволюционировали. Карл им и в подметки не годится. Я совершенно их не понимаю, но ни на секунду не позволяю себе их недооценивать. И тебе советую поступать так же. Сделав какую?нибудь глупость, ты подвергнешь опасности и меня с Робином, и Шена с Тирой.
Он с любопытством оглядел ее.
— Мне кажется, что ты не очень?то доверяешь своим новым друзьям?соратникам.
— Да. — Она бросила взгляд на робота?паука. Конечно, Феба слышала весь их разговор через него, но то, что сказала сейчас Джен, не было для нее новостью. Джен все это уже говорила и Дэвину. — Я просто не могу проследить их мотивы. Конечно, я понимаю, что их изначальная цель — защита элоев, но их действия явно выходят за рамки их предназначения. Ну каким образом уничтожение Дебрей может послужить обеспечению безопасности элоев? Я беспокоюсь, потому что не понимаю, зачем они это делают.
Мило пожал плечами.
— Есть такая старая поговорка: дареному коню в зубы не смотрят. Ты получаешь то, что хотела — вычищенную планету.
— Но почему только теперь? Они провели сотни лет на станции, няньчась с этими мерзкими элоями, в то время как цивилизация катилась к чертям. Они говорили мне, что это не входит в круг запрограммированных в них интересов. Ничем не можем помочь. Извините. А теперь вдруг решили спасти мир. Здесь что?то не так! Как я уже говорила Робину, я им просто не доверяю.
Мило рассмеялся.
— А что, по?твоему, они задумали? Завоевать мировое господство? Это старый штамп НФ.
— НФ?
Он взмахнул рукой.
— Такое направление в литературе, в основном построенное на так называемых «научных» прогнозах. Большинство историй происходило в будущем… помнишь все эти «развлекалки», которые ты смотрела вместе с принцем Каспаром и его приятелями на «Властелине Панглоте»? Ну вот, всякие штуки в этом роде. В детстве я сходил с ума по фантастике, но сейчас понимаю, что никто из этих чертовых писателей не был прав. Сверхсветовые двигатели, инопланетяне, галактические империи… ха! — Он покачал головой. — Так или иначе, но одной из самых популярных тем был захват мирового господства какой?нибудь умнейшей компьютерной программой.
— Он причмокнул языком. — Я помню один фильм на эту тему. Полная ахинея, но тогда мне он очень нравился. Как же он назывался… — Мило прикрыл глаза. — Ах да, «Сияющее утро»… о том, как однажды люди проснулись и обнаружили, что различные компьютерные системы, существующие в мире, объединились в единый сверхинтеллект… да, а главный герой спасает мир, внедряя в сеть супостата компьютерный вирус. Черт, как странно, что я все это помню! Я этот фильм смотрел в 2010, когда мне было только тринадцать…
— Это все, конечно, очень интересно, Мило, но почему ты не допускаешь мысли, что программы не хотят захватить Землю? Я же сказала тебе, что они отличаются от остальных, и они очень развитые.
— Мы опять возвращаемся к мотивам их действий. Какой смысл компьютерной программе завоевывать мир? Она же бестелесна и существует только для выполнения своей изначально запрограммированной цели. И это лежит в основе всех ее действий. Точно так же, как в основе человеческих действий лежат какие?то биологические основы. Как люди, мы просто хотим дышать, есть, пить, трахаться, хотя это и не является столь жизненно необходимым. Наши тела определяют наши действия.
— Ты забыл упомянуть тягу к самовоспроизведению!
— Нет, воспроизведение себе подобных тесно связано с траханьем и инстинктом самосохранения. Я лишь хочу сказать, что все мы — не что иное, как результат действия генетически запрограммированных движущих сил — все, что сделало человечество за тысячи лет своего существования является результатом этих биологических программ. Они определяют наши чувства, они определяют нашу культуру, они определяют наши желания. Они определяют нас . Но у компьютерных программ нет этих движущих сил. Если у них нет инстинкта самосохранения, зачем им покорять мир? Покорение всегда есть акт самозащиты, независимо от того, связано оно с одним?единственным человеком или со всем обществом.
— Но ведь можно же запрограммировать в компьютер инстинкт самосохранения.
— Да, ты можешь проинструктировать компьютер защищать самого себя, но это вовсе не будет тем же самым, что и биологическое стремление к выживанию, отчаянное желание жить , страх смерти, страх перед несуществованием и так далее. Разумеется, компьютерные программы могут с большим успехом изображать человеческие эмоции, но это будет лишь имитация. Мы сделали их по своему образу и подобию, но, по существу, они не имеют с нами ничего общего.
Джен с сомнением в голосе проговорила:
— Дэвин говорил мне почти то же самое. Но я не знаю… Я по?прежнему не понимаю, как помощь всему человечеству согласуется с их изначальным предназначением — защитой элоев. Может быть, когда?нибудь это и станет понятно, но…
Она вздохнула, дотронулась до ребер и скривилась от боли. Ей нужна помощь мед?машины. Место, куда ударил Мило, сильно болело.
— Ну, я, пожалуй, пойду, — сказала она, — тебе что?нибудь нужно?
— Мне много чего нужно, но, как я понимаю, ты имеешь в виду что?нибудь вроде еды или питья?
— Да, я устрою, чтобы тебе что?нибудь передали.
— Ты очень добра. Кстати, к разговору о нуждах, как там моя бывшая подружка?
— Тира? Шен о ней позаботится.
— Он, должно быть, на седьмом небе от счастья, козел.
— Он хочет тебя убить.
— Его трудно за это осуждать.
— Ты определенно превзошел себя с Тирой. Почему? Почему ты так жестоко над ней издевался?
Он пожал плечами.
— Почему? Ну, мы опять возвращаемся к врожденным стремлениям человека.
— Я бы не назвала садизм врожденным стремлением человека.
— Да ну? Ты будешь удивлена.
— Со мной ты никогда так не обращался, хотя, может быть, до этого просто не дошло.
— Да ну? Ты будешь удивлена.
— Со мной ты никогда так не обращался, хотя, может быть, до этого просто не дошло.
— Ты никогда не была такой, как Тира, Джен. Она по своей природе жертва. Ее невероятная покорность будила во мне садистские наклонности. Ты вела себя по?другому. Ты была дикаркой, но у тебя были храбрость и мужество. Я действительно с самого начала восхищался тобой.
— О, пожалуйста, избавь меня от этого, — простонала она, открывая дверь.
