— Мо?олчать! — не выдержав, рявкнул Раимов.
— Исключить из общей цепи фактор, управляющий пространственными координатами и регулирующий движение тел в соответствии с законами Эйнштейна, — это интересная мысль. А вам не приходило в голову, Харакири?сан, что подобная дисбалансировка может привести к конгруальному…
— Мо?олчать! — не выдержав, рявкнул Раимов. — Мне плевать на то, что для вас является интересной мыслью, но именно из?за нее мои бойцы оказались отрезанными от всего окружающего мира. И вы, уважаемые ученые, вытащите их из?под куполов. Или, честное слово, будете дискутировать в психиатрической лечебнице. Уж об этом?то Министерство обороны позаботится!..
— Вы не правы, — охладил пыл командира базы профессор. Раимов от удивления вытаращил глаза, словно краб, узревший камбалу под китом, но Зубов на такое неприкрытое удивление внимания не обратил.
— Вы не правы, товарищ Раимов, в том, что считаете эксперимент господина Харакири причиной бедственного положения группы, — спокойно продолжил профессор. — Скорее всего, что доказывает конкретный случай с кошкой, инопланетяне сознательно изменили некоторые частоты генератора силового поля, блокировав выход для любого биологически активного существа…
— Так вы же говорили, что энергоскафандр не будет пропускать никаких излучений, — попытался было возразить на такое утверждение подполковник, но Зубов в ответ лишь покачал головой.
— Я такого утверждать не мог, поскольку если теоретически подобное возможно, то на практике полная блокировка всех видов излучения абсолютно недостижима, — пояснил профессор. — Например, бойцы ведут радиопереговоры, которые не только идентифицируются как проявление жизнедеятельности, но еще и являются источником передачи в пространство электромагнитных волн, излучаемых организмом. К тому же возможности пришельцев для идентификации…
— Хватит! — рявкнул Раимов. — Хватит болтовни. Что мы можем сейчас сделать?
— Я думаю, мы сможем продуктивно использовать экспериментальный прибор господина Харакири, — усмехнулся Зубов и поднялся с кресла. — Дайте нам с Хиро час, и мы найдем выход из сложившейся ситуации.
— Кстати, я могу в этом помочь, — проговорил доктор Гобе, поднимаясь со своего места вслед за профессором.
— Это чем же? — удивились в один голос все присутствующие в штабе.
— Если помните, мсье Раимов, я просил у вас отправить бойцов ко мне на занятия, — улыбнулся француз. — Так вот, в результате психологического анализа, сделанного мной после бесед с двумя кристаллидами, плененными во время последних операций, стало очевидно, что в защите энергогенераторов готовятся какие?то изменения. Я предполагал, что, возможно, это будет полная блокировка, основанная на биоритмах мозга. Поэтому и хотел попробовать обучить бойцов подстраиваться под частоты, излучаемые кристаллидами. В качестве эксперимента.
— А разве это возможно? — оторопел японец. — Я имею в виду, можно ли добиться индивидуального изменения электромагнитных импульсов, излучаемых головным мозгом.
— Теоретически нет, — хмыкнул Гобе. — Но мы уже видели, как часто наши теории не совпадают с практикой. Я думаю, при должной подготовке и с соответствующим оборудованием мы смогли бы научить бойцов изменять и биоритмы. По крайней мере, могли бы попытаться…
— Так чего же вы ждете?! — снова взорвался Раимов. — Идите отсюда и сделайте все, чтобы вытащить парней из?под этих проклятых куполов!..
Затем Раимов горестно вздохнул и, проводив ученых крайне выразительным взглядом, повернулся к тумбочке, на которой стоял единственный ярко?красный телефон, соединенный напрямую с приемной Министра обороны. Конечно, как начальник базы, отвечающий за любое ЧП, приключившееся на вверенной территории, звонить руководству Раимов не хотел.
Конечно, как начальник базы, отвечающий за любое ЧП, приключившееся на вверенной территории, звонить руководству Раимов не хотел. Но как старый служака, уважающий устав и субординацию, доложить начальству о том положении, в котором оказались «икс?ассенизаторы», подполковник был просто обязан. Что он и сделал, хотя для того, чтобы протянуть руку к телефону, Раимову потребовалось собрать всю свою волю в кулак.
* * *
Земля. Хотя подобное утверждение не может полностью относиться к пассажирам вертолета. Район Сочи. Где?то между яхтой и берегом. Время сочное… Сочинское то есть!
Министр обороны, будучи служивым человеком не в меньшей степени, чем командир базы «икс?ассенизаторов», об информации, полученной секретарем, Президенту попытался доложить немедленно. Даже несмотря на то что рядом с главой Государства Российского находились люди, к внутренним делам данной страны никакого отношения не имевшие.
Конечно, кое?кто мог бы сказать, что происшествия со спецназовцами в Вашингтоне и Берне являлись отнюдь не внутренним делом России, но такого человека на яхте не нашлось. Во?первых, потому, что членов саммита никто в известность о случившемся не поставил. А во?вторых, бесполезно спорить с российским Президентом, тем более тогда, когда его в комнате нет!
Сам Президент, будучи от природы человеком осторожным, да еще и воспитавшим в себе недоверчивость ко всему, что имеет уши, за долгие годы службы, сами знаете, где, выслушивать доклад не торопился. С него хватило одной короткой фразы, шепотом произнесенной Министром обороны, чтобы понять всю серьезность положения. Делиться подобной информацией с оставшимися в каюте членами саммита глава Государства Российского не собирался. Поэтому и утащил своего верноподданного служаку подальше от чужих ушей. То бишь в персональный вертолет, дежуривший на корме яхты на случай всяких непредвиденных обстоятельств. И лишь поднявшись на пятнадцать метров над клотиком стальной мачты, Президент позволил Игорю Сергеевичу начать доклад.
Вертолет хоть и был персонально президентский, но лопастями тарахтел ничуть не тише какого?нибудь списанного «Ми?8». Министру обороны это громыхание здорово мешало внятно вести доклад, Президенту рев вертолетного двигателя тоже почему?то мешал данный доклад слушать. Вот оба и злились. Причем если Министр обороны обижался исключительно на вертолет, то Президент сердился и на Игоря Сергеевича, и на пилота, и на членов саммита, и на «икс?ассенизаторов», и на жену, и на тещу, и… Дальше можно приписать все, что придет в голову. В общем, если Президент на кого и не злился, то лишь на черноморских катранов. И то только потому, что эти самые мелкопакостные акулы на глаза ему почему?то не попались и на ум не пришли. Они вообще никуда не ходили, а только плавали по Черному морю!
— Игорь Сергеевич, если вы сейчас не начнете говорить внятно, я начну внятно слушать ваш рапорт с просьбой о переводе в начальники Чукотки! — с присущей ему выдержкой проорал Президент.
От этого крика у пилота заложило уши, он получил легкую контузию и не уронил вертолет в море только потому, что впал в ступор и не мог пошевелиться. Ну а поскольку пилот вертолета был тренированным летчиком?рецидивистом — десяток ходок за звуковой барьер когда?то имел, — то справился со своим ступором он раньше, чем вертолет понял, что им никто не управляет.
В общем, обошлось без эксцессов. Даже Министр обороны, привычно собравшийся шлепнуться в обморок после такого грозного заявления главы государства, в результате тяжких трехсекундных раздумий решил не рисковать. Потому как понимал, что Президент в его теперешнем состоянии, конечно, может принять обычный обморок за инфаркт миокарда или, к примеру, за трупное окоченение. Как следствие — Министр обороны полетит за борт и будет добираться до берега на подручных плавсредствах.
На электрическом скате, к примеру. Игорь Сергеевич предпочитал до берега спокойно долететь, а посему начал говорить внятно.
— Господин Президент, с секретной базы получено сообщение, что возникла серьезная проблема! — что есть мочи проорал Министр обороны, после чего пилота контузило повторно. Очнувшись, летчик решил больше не рисковать и, сняв с головы наушники — ну их к чертовой матери и связь с берегом туда же! — плотно, до самых барабанных перепонок, забил в уши затычки. Полегчало!
