Хиро торопливо допаял последние детали, даже не обратив внимания на то, что места спайки получились слишком большими и грязными. Времени, чтобы довести прибор до привычной японцам миниатюризации и аккуратной точности, просто не было. Харакири торопливо запихал плату в корпус и, засунув прибор в карман халата, с бешеными глазами выскочил из лаборатории. Тамагочи, будь у него руки, покрутил бы пальцем у виска, отслеживая мини?камерой передвижения хозяина. Однако за неимением конечностей Тубику удалось лишь пронзительно свистнуть вслед Харакири. После чего электронный монстр с чистой совестью и удвоенной энергией принялся доедать свою виртуальную пищу. Программа, понимаешь! Ничего тут не попишешь…
Японец догнал «икс?ассенизаторов» уже почти у входа в переходной отсек, ведущий из бункера на аэродром. Спецназовцы были полностью экипированы и максимально вооружены. И хотя лиц за темными забралами гермошлемов Хиро разобрать не мог, да и вообще приблизился к бойцам со спины, японцу показалось, что выглядят «икс?ассенизаторы» крайне недовольными, что вскоре и подтвердилось.
— Подождите, пожалуйста! — завопил Харакири, выскакивая из?за поворота коридора. — Одну минуточку.
— В чем дело, Харакири?сан? — раздался по внутренней связи голос Раимова.
— Видите ли, сегодня ночью я производил кое?какие расчеты и понял, что приборы обнаружения генераторов силовых полей нуждаются в небольшой доработке, — несколько виноватым тоном произнес японец, отыскивая глазами видеокамеру наблюдения за коридором. — Я уже все подготовил. Это много времени не займет…
— Вы с Гобе сговорились сегодня с утра, что ли?! — завопил подполковник. — Один прибежал, кричит, что крайне необходимо полчаса поработать с бойцами. Другой орет, что приборы нуждаются в доработке. Как же они до сих пор нормально функционировать могли, мать их блоком питания в ЭВМ на перфокартах?
— Раньше, Раимов?сан, энергополя не расширялись, — терпеливо пояснил командиру базы японец. — Сейчас диффузорное увеличение силовых линий…
— Оставьте себе всю свою терминологию, мать ее в словарь Брокгауза и Ефрона! — вновь перебил компьютерщика Раимов. — Вносите свои изменения. Только молча! Десяти минут хватит?
— Да я и за пять управлюсь! — обрадовано сообщил Харакири, выхватил из рук Пацука «призпол» и начал вскрывать корпус данного прибора.
Для того чтобы вставить внутрь «призпола» Пацука свое новое изобретение и подключить его к питанию, японцу даже двух минут не потребовалось.
Для того чтобы вставить внутрь «призпола» Пацука свое новое изобретение и подключить его к питанию, японцу даже двух минут не потребовалось. Он управился значительно быстрее. С тем аппаратом, который был у второй группы, из?за заклинившего шурупа вышла небольшая заминка, и Раимов недовольно зашипел, подгоняя японца. Харакири молча кивнул, соглашаясь со всеми эпитетами подполковника, направленными в свой адрес.
Шныгин, глядя на мучения японца с шурупом, предложил легонько стукнуть прибор, за что едва не оказался лежащим на земле с перегрызенным горлом. При этом убить старшину за такой совет одновременно захотели и компьютерщик, и командир базы. Хорошо, что шуруп как раз в это время начал откручиваться. Иначе получила бы Сережина мама вместо долгожданного письма от сына похоронку от командования… Хотя было бы интересно посмотреть, как Раимов дуэтом с японцем стали бы грызть энергоскафандр!
Однако шуруп открутился, Харакири вставил внутрь «призпола» вновь изготовленную машинку, и вместо того, чтобы любоваться смертельным номером с перегрызанием глоток, «икс?ассенизаторы» были вынуждены отправиться на посадку в самолет. Облегченно вздохнув, японец даже собрался помахать им вслед носовым платочком, но вовремя вспомнил, что он не жена средневекового рыцаря, провожающая супруга в очередной Крестовый поход. Вытерев холодный пот со лба, выступивший при мысли о том, что подумали бы спецназовцы, осуществи он свое намерение, японец еще раз вздохнул и отправился назад, в лабораторию, ждать результатов эксперимента.
О том, что именно их ждет благодаря стараниям Харакири, спецназовцы, естественно, ничего знать не могли. Иначе их и без того мрачное настроение ухудшилось бы окончательно. Все пятеро без особого воодушевления забрались в самолет. Пилот, наученный горьким опытом последних рейсов, старательно запихал в рот четвертую подряд головку чеснока, стараясь заглушить стойкий запах самогонки, и лишь затем осторожно выглянул в салон. К удивлению аса, Шныгин даже внимания на его появление не обратил. Летчик удивленно хмыкнул.
— Так сказать, добро пожаловать на наш борт, — осторожно произнес он. — Сегодняшний рейс до Вашингтона произойдет с посадкой в Берне. Занимайте свои места, и приятного вам полета.
На реплику пилота никто не отреагировал. Летчик, уже собравшийся торопливо скрыться в кабине и запереть за собой дверь, недоуменно замер и еще дальше просунул голову в салон. К его вящему удивлению, спецназовцы спокойно рассаживались в кресла, пристегивали ремни и даже не пытались хоть как?то отреагировать на присутствие пилота.
— Я что?то не понял, сегодня ко мне претензий, что ли, нет? — удивился ас. — Я чеснок зря жрал, что ли?
— Заткнись, блин, еври бади, и иди за штурвал, — устало буркнул Шныгин в ответ. — Без тебя тошно.
Старшина все никак не мог согласиться с решением Раимова о разделении группы. Сегодня утром он попытался еще раз поговорить с командиром с глазу на глаз, но ничего из этого не вышло. Подполковник был тверд и менять свой план не собирался. Он даже не стал выслушивать доводы Сергея и просто отправил его из штаба обратно в кубрик, пригрозив, что если старшина еще раз вздумает обсуждать приказы, простыми нарядами он уже не отделается. Шныгину пришлось взять под козырек и удалиться.
Остальные чувствовали себя не лучше. Причем как ни странно, бодрее всех выглядел именно Пацук. Ми?кола уже смирился с тем, что ему придется действовать вместе с человеком, которому он не доверяет. Поначалу есаул считал такое распоряжение командира наказанием, и крайне несправедливым! Но пораскинув мозгами, не в буквальном смысле, конечно, Пацук решил, что назначение его в одну группу с Сарой не кара тяжкая, а напротив, жест доверия. Дескать, Раимов решил, что украинец лучше других сможет выявить новые предательства израильтянки и пресечь их на корню. Именно поэтому Микола был бодр и даже улыбался, чего остальные бойцы понять никак не могли.
Убедившись в собственной важности, Микола до самого Берна сохранял на лице загадочную улыбку и ни с кем не разговаривал. Впрочем, остальные тоже особой тяги к общению не проявляли. Шуток на борту не звучало, Раимов тоже молчал, не загружая бойцов ценными указаниями. И единственное, что осталось неизменным, так это привычные занятия бойцов перед заданием. Кедман весь перелет брился, Зибцих, за неимением объектов для смазки, полировал алмазные линзы лазерного ружья. Шныгин всю дорогу дремал, а Пацук, несмотря на то что под забралом шлема маскировочная раскраска будет не видна, все равно гримировал свою бритую черепушку, старательно пытаясь не измазать оселедец. Ну а Сара Штольц, то ли не успевшая еще обзавестись подобными привычками, то ли просто не решавшаяся демонстрировать их перед мужчинами, лишь рассеянно наблюдала за действиями сослуживцев.
