И народ ведь слушал, внимательно — бабушки-старушки кудахтали, былые времена вспоминали, когда и солнце светило ярче, и небо голубее, и листва зеленее, и Иван Выбейглаз большим почетом пользовался, и Проня-сплетница любой свой рассказ воспоминаниями о Иване Выбейглазе начинала, будто бы сама с ним знакома была. Аврилий Умбра и Марк Дуриноги, лучник и силач-богатырь, прилюдно присягу дали, да не Сечи, не предкам, как заведено было, а опять тому же Ивану Выбейглазу, поклявшись все свои подвиги легендарному гетману посвящать. Центурий Августин ввел среди стражи «политподготовку», где они проходили истории из жизни Выбейглаза, как он врагов сотнями косил. Андрей Быкорог постоянно речи толкал, где зазывал людей быть достойными гетмана-основателя. Тарас Кривоглаз, ветеринар местный, всем рассказывал, как Выбейглаз животных любил, и как они ему взаимностью отвечали, а цветовод-Василий особый сорт роз вывел, фиолетовых, которые так и назвал — « Выбейглазые». Кузнец Ивон Бесараб клялся-божился, что к нему во сне дух гетмана приходит, секреты рассказывает, как достойное богов оружие ковать. И почти все люди как будто бы помешались на давно умершем гетмане, чей дух добрых четыре века не тревожил никого. Вроде бы, почему бы и нет — всплеск интереса к прошлому, да вот только в ключе информации о наличии рядом Черного Мага воспринимается уже вся вереница событий по другому, как звенья одной цепи.
Были, однако, те, которых вся эта эйфория почитания гетмана Ивана Выбейглаза не затронула. Например, Остап Дерипаска — все злато-серебро продолжал копить, откуда — и Нюрка не знала, будто у него в подвале самородки золотые сами из земли лезут.
Были, однако, те, которых вся эта эйфория почитания гетмана Ивана Выбейглаза не затронула. Например, Остап Дерипаска — все злато-серебро продолжал копить, откуда — и Нюрка не знала, будто у него в подвале самородки золотые сами из земли лезут. Сергий, богомаз, несмотря на все увещевания икону Выбейглаза наотрез отказывался рисовать, потому как не зрел его дух, а рисовал он только тех святых, которых лично в своих видениях удалось повстречать. Баба Настя, ведьма местная, в стороне оставалась, эликсирами своими продолжала торговать, порчу снимать, мужей к женам возвращать. Ивашка-звонарь и вовсе не знал, кто такой этот Выбейглаз, он и умел-то всего две вещи делать — в колокола звонко бить, да с девками поступать, как они просили. Тимошка-Мураш, как и все Мураши, тоже в стороне держался, их династия фокусами занималась, народ развлекала, и больше ни во что лезть из принципа не желала.
Что же касается самой Нюрки, а значит и свекра ее, Магнуса Виртуса, то буквально до сегодняшнего дня она поступала как все. Слушала поучения Лупуса-философа, проповеди настоятеля Леонида, местами вставляла в разговор свои пять копеек, поминая Выбейглаза добрым словом, не потому, что так думала, а просто, чтоб не выделяться, тем более были дела и поважнее… Как она раньше считала.
— Что же, Нюрка-цветочек, похвально, что ты так уже не считаешь, — заметил Олег, когда девушка закончила свой рассказ. — Интересно вам тут живется, вроде и на краю света, а страсти кипят, Китеж-град позавидует… Ну а скажи теперь, твой собственный вывод — кто тут главный? Кто всю воду баламутит? На сто процентов уверен, странности эти за ниточки потянем — Черного Мага вытащим, и планы его за ним следом.
— Я так думаю, що це не одного хомо справа, тут цілий конджуратіо.
(«Я так думаю, что это не одного человека дело, тут целый заговор «)
— Молодец, Нюрка! — улыбнулся Олег, по-отечески потрепав девушку по шикарным волосам. — Восхищен! Ты первая, кто до этой очевидной вещи додумалась. Да, тут явно целый заговор, и я даже догадываюсь про некоторых, кто в нем состоит…
— Леонідас та Лупус, так, Олеже? — предположила Нюрка.
(«Леонид и Лупус, так, Олег?»)
— Почти, — кивнул Олег. — Настоятель Леонид тут замешан слишком явно, хоть не думаю, что он главный. Фантик. Которого используют. Быть может, добровольно, быть может, нет. То, что он в заговоре, очевидно, и знает он многое. То же касается и Лупуса, его мозгами пользуется кто-то другой, заставлять человека делать то, что он хочет делать — проверенный историей прием серых кардиналов. А уж Лупуса Гнилозуба вашего хлебом не корми, дай пофилософствовать… Но на самом деле я имел ввиду не их, а Центурия Августина.
— ?!?!? — одним своим взглядом спросила Нюрка, до которой логика вампира не могла дойти.
— Скажем так, личный опыт. Интуиция, если тебе так будет угодно. Ты сказала, с чего почитания гетмана Выбейглаза началось? С того, что лучший лучник, подозреваемый в колдовстве, и первый богатырь, подозреваемый в том, что он — оборотень, вдруг решили гетману присягнуть… Это странно. Их явно на подобный шаг кто-то сподвигнул, и кто бы это мог быть, как не их непосредственный начальник? Впрочем, это так, не доказательство, а интуитивное…
— Олег, слышь, брателло! — в разговор вклинился новый, непредвиденный фактор, в лице Толяна с Коляном, первый из которых, шатаясь и дыша перегаром, радостно направился к вампиру, стремясь обхватить его в свои дружеские объятья.
— Давай свою, ик, помеловку [37] , черкать будем! Мы с Толяном тебе эти, ик, алебя принесли?
— Кого принесли? — уточнил на всякий случай Олег, уворачиваясь из объятий пьяного бритоголового шкафа, и подхватывая Нюрку, которой от такого перегара плохо стало.
— Ну эти, блин… Толян, слышь, ик, базарь ты, ик, — икнул напоследок Колян, радостно заваливаясь на бок и громко захрапев.
Толян то ли пил меньше, то ли к алкоголю был более устойчив, потому и держался на ногах вполне уверенно, и язык почти не заплетался, и даже мысли были почти трезвые.
— Слышь, а это телка надежная? Не настучит? — подозрительно сфокусировав взгляд в районе Нюры, уточнил, на всякий случай, Толян.
— Я за нее отвечаю, — заверил Олег.
— Тогда слушай. Мы с Коляном типа того, как ты просил, к этим, святошам приперлись! Побазарить типа, по-пацански, че да как, ну сначала к этому, Юлику завалили.
— Юлию Августу, жрецу языческих богов, — перевел Олег Нюре.
— И знаешь, че я тебе скажу? Во мужик! — Толян продемонстрировал свой большой палец. — Он сначала че-то по-своему лопотал, но потом как выпил, закусон притарабанил, и самогона своего, ну мы на троих и сообразили по быстрому. Заболтались, он мужик типа того, конкретный, его батяня в эти, жрецы, затащил, а ваще он реальный кореш, как базарить начал, сколько он девок, что молиться к нему приходили, обрюхатил, на втором десятке сбился! Мы ему с Коляном конкретно говорим: мужик, ты нас уважаешь? Выкладывай, ты Черный Маг? А он божится, типа пацаны, я вас уважаю, но Христом-Богом клянусь, не маг я! Конкретно не маг! Наш человек, водяру так хлестал, че даже Вован так не умеет! А потом еще и Вано приперся.
— Послушник Иоанн, звонарь-дурачок, — переводил Олег.
— Они типа с Юликом кореша, так Вано дурак дураком, а как выпил — о смысле жизни заговорил! Теорему этого, Пифагора, нам с Коляном втюхивал, а еще выпил — о четырех типах причинности заговорил, а как вдрыбодан напился, так это, латыни учить начал! Типа того, homo homini aqua vitae est [38] ! Ну мы того, базарим, типа Вано, слышь, ты маг? А он — век воли не ведать, не маг я, я типа того, ваще, под дурачка местного кошу, чтоб меня типа не припахали, да и девки так больше любят, типа дурак, не проговорится! Это он типа так базарит, ну мы еще налили, копыта отбросил, а тут этот, маляр приперся, Серега!
