— Ты разве не боишься смерти, Олег? — непонимающе спросил Всемир. — Нас на пути ждет гибель верная…
— Да, — немного подумав, подтвердил Олег, — Ты прав. Вас на пути действительно может смерть поджидать. Так что ты лучше сразу надевай белые тапочки и начинай молиться, а я спать пошел.
Подытожив тем самым разговор, Олег действительно пошел спать, не сильно интересуясь, чью именно кровать он занимает.
Впрочем, деревенский староста, в чьем доме и происходил последний разговор, по этому поводу особо не опечалился — была у него на примете одна молодка, которая пожалела, приютила, не смогла обездоленному, из дома выгнанному, отказать…
Коротка летняя ночь. Только солнце-Даждьбог за горизонт закатилось, а уже и вставать пора, петухи кличут. Коров доить, пшеницу косить, а то не успеешь — придет осень, принесет воду небесную, да побьет урожай работникам нерадивым. Пусто в деревне, лишь старики да дети малые, что только кур гонять и могут.
Олег долго спать не любил. Вернее он-то, как вампир, вообще мог не спать месяцами. Мог, но не хотел — ночь, это темных сил время, упырей да вурдалаков, Олегу с ними скучно было, он людей предпочитал, вот и выработал привычку дрыхнуть по ночам. Но уже с первыми петухами проснулся. Внизу его уже Любослав поджидал, старик, кажись, вообще спать не ложился, внимательно внедорожник рассматривая.
— Славен железный конь богатурский! — бормотал себе под нос волхв, — славен, славен…
— Славен, — подтвердил Олег превосходные ходовые качества «Вепря», шедевра украинского машиностроения, деньги за который Харьковский Тракторный пол года пропивал, пропить не мог.
— О, велик богатур, яко почивать изволили? — только сейчас заметив Олега, подобострастно поинтересовался Любослав.
— Отлично почивал, — честно признался вампир. — Ты, волхв, говорят, с богами местными общаешься? Кто сейчас из них главный?
— Сварожич-Палящий, доблестен богатур, да славен он вовеки миром суть!
— Сварожич? — Олег удивленно покачал головой. — Надо же! А Перун со Свантовитом? Впрочем, ничего удивительного, в тихом омуте черти водятся, тихий, тихий, а батино место занял! [1] Ладно, волхв — коня железного видишь? Твоя задача — делай, что хочешь, но чтоб твой Сварожич дизелем нас обеспечил? Задачу понял? Приступай!
Радостно кивая, Любослав вприпрыжку бросился к местным идолам молиться. При этом его совершенно не смутило, что про загадочный «дизель» ему еще не приходилось слышать — богатырю виднее, раз сказал к богам обратиться, значит к ним и обратимся.
— Утро доброе, Олег! — поздоровался подошедший Всемир.
— Прекрасное утро! — согласился вампир. — Как раз подходящее для того, чтоб какого-нибудь черного властелина свергнуть! Ну, Всемир, говори — где твой Черный Маг засел? Говори, говори, эти, — кивок в сторону храпящих под столом Коляна и Толяна, — все равно с географией не сильно дружат, а мне интересно, куда ты нас тащить собираешься.
— Да будет так, Олег, — кивнул Древощит, после чего достал из-за пазухи кусок хорошо выделанной кожи, на котором было изображено нечто, отдаленно напоминающее карту. — Вот он, наш мир. Сие есть Китежградское княжество, отсель досель, сие есть княжий Китеж-град, где князь-батюшка суд мудрый судит, сие река великая да могучая, Днойрой прозвана. Сие наше селение, Лесное, ибо у самого леса стоит, а отсель, Олег, земли нечисти начинаются. И идут они до края земли, куда нам путь держать предстоит. На дикий запад, за Лес-Лиховище, где лешие путников водят, за руку Дансу, что Днойре правым притоком приходится, где водяные да русалки воду мутят. За Драконий Хребет, где во мраке подгорном тьма засела, а на склонах Властители Зла, змии крылатые правят. За темные земли, где люди живут, что тьме отдались, да душу свою запродали за силу великую, колдовскую. За Вечный Лес, где в самые холодные зимы лето стоит, а волшбу творят нечестивцы, эльфами прозванные.
За Вечный Лес, где в самые холодные зимы лето стоит, а волшбу творят нечестивцы, эльфами прозванные. За Альвийскую Степь, где альвы заправляют, кощеи проклятые, что ни старости, ни смерти не ведают. На край мира, где горы стоят, вечным снегом покрытые — там проклятый Черный Маг зло свое творит, врата в мир демонской отворяет, не на жизнь, а на смерть нам всем!
— Интересно получается! — хмыкнул Олег. — И что, никакого другого пути нет? Чтоб не через леса и горы? И чего бы туда не героям, а князю вашему самолично наведаться?
— Нету, Олег, — горько вздохнул Древощит, — знал маг проклятый, где твердыню свою строить. Не добраться туда дружине княжеской, Владимир Пресветлый, князь наш, батюшка, мудр, не пойдет он туда, ибо нет у него наследника, дабы трон Китежградский занять, случись что с ним!
— Значит, трусит. Понятно, — кивнул сам себе Олег, — ладно, с этим разобрались, теперь с машиной… О, а вот и наш Любослав! Ну как? Договорился?
— Велик богатур, славен Сварожич-Палящий весть молвил — отныне и присно железный конь богатурский усталости не ведать суть, ибо яко водицу хмель медовый да пшонный пить суть! — седой как лунь взлахмоченный старик, подпрыгивая от радости, завопил своим писклявым голосом на всю деревню.
— Молодец, Сварожич! — похвалил Олег, — Переделать дизель на спиртовый двигатель, да чтоб не на чистом спирте, а на неочищенном работал, при малом градусе — такое не всякому автомеханику по силам, что уж о богах говорить! Если он по пути еще и глохнуть не будет, совсем зауважаю. Всемир, у вас тут самогону найдется? А то ехать далеко, где мы его посреди леса достанем?
— Найдется! — ухмыльнулся Древощит. — Этого добра у наших людей всегда в достатке!
— Ну и славно! Тогда иди, собери все, что есть, да волхва с собой забери, он мне глаза мозолит. А как соберешь, как наши герои, — кивок в сторону по-прежнему храпящих шкафов, — проснутся, так сразу в путь отправимся!
— Да будет так! — поклонился Олегу Всемир, ухватил за шкирку Жаровника да пошел по селу, самогон да прочий хмель конфисковывать.
А пока богатырь меда собирал (а меда хорошие — градусов 40%-50%, такую брагу из благородного продукта только уличи и умели гнать, народный, так сказать, промысел), Олег, развалившись под раскидистой осиной, принялся, пожевывая стебелек, созерцать бесконечность, решая вечный вопрос о смысле жизни. Вопрос отнюдь не риторический — если смысл жизни простого человека прожить положенные 70-90 лет, наслаждаясь жизнью, да родить детей, которые бы род продолжили, то для вампиров, а особенно верховных, срок существования которых в принципе ничем, кроме собственной глупости, не ограничен, поиск смысла жизни имеет прямой практический интерес. И Олег уже почти получил ответ, когда от размышлений его отвлек басовитый голос.
— Какая … … его …, … … тебя в … мать! — заявил, сладко потягиваясь, Толян.
— Да, хорошо жить в деревне, — согласился с ним Олег, — так сказать, на природе!
— В натуре! — подтвердил Колян. — Мы как-то с дружбанами одним лохам стрелку забили, ну приехали, постреляли козлов, а потом гля — красотища-то какая! Помнишь, Колян? Ну, когда тебе голову насквозь прошили?
— Конкретно! — на физиономии Толяна выступила радостная улыбка сладких воспоминаний. — Слышь, вампир! А эти гопники че хотят?
