Толян не сразу сообразил, что произошло — да и неудивительно, заметить прыжок свистуна во всех деталях один лишь Олег и смог. Однако недаром еще совсем недавно Толян практиковался на восставших из ада мертвецах. До него не сразу дошло, что загадочный толстяк-попрыгунчик — противник иного уровня, до этого он еще минут десять кружил, соревнуясь с тем в реакции. Один раз почти задел, лишь в самый последний момент свистуну удалось увернуться.
— Подожди, Толян, — обратился к водителю Одег, — притормози. Я его знаю. Так ты с ним все равно ничего не сделаешь.
— Ну, в натуре менты пошли… — бормотал ошалевший Толян, забыв даже чью-нибудь маму упомянуть, — туда что, теперь типа после цирковых училищ берут?
Но притормозил. У Олега вообще была такая странная особенность, с кем бы он не общался — рано или поздно, так или иначе, но к его мнению начинали прислушиваться. За всю его жизнь было лишь пару исключений, и ничем хорошим они не кончили. А одному Олег ведь прямо говорил — «не иди в Иерусалим, не иди», так нет же, пошел… Чем это вся закончилось, все знают. Ничем хорошим.
Толстяк, и не запыхавшийся совсем, будто бы и не прыгал кузнечиком десять минут подряд, спокойно подошел к автомобилю. Но только открыл он было рот, как из переднего окна высунулась чья-то волосатая рука, вся в золотых браслетах, протягивая мятую пачку зеленых бумажек.
— Слышь, начальник! — раздался хриплый голос, — давай с тобой по-хорошему! Вот тебе пять штук, ты нас не видел, не слышал, мы тебя в натуре не трогали!
— Благодарствую, богатырь, но я поговорить к вам пришел.
— Че? Слышь, начальник, не грузи, бабок в натуре больше не получишь! Ты не на тех наехал! Мы пацаны реальные, с понятиями, за базар отвечаем — пять штук, и ни баксом больше! Не, начальник, в натуре — послушай мой совет, лучше бери, пока предлагают, а то потом пожалеешь!
— Подожди, Колян, — из машины вышел Олег, — давай я сам попробую разобраться. Деньги пока попридержи, тут надо по другому…
— Ну как знаешь, Олег, — рука с зелеными бумажками вернулась в машину, — только ты того, до мокрухи не доводи… Мента замочишь, потом не отмоешься…
Под столь мудрое наставление упитанный лысый мужичок и вампир отошли в сторону от машины, дабы не смущать своими речами неокрепшее сознание богатырей.
— Здравствуй, князь, — поздоровался лысый.
— Ну здравствуй, Соловей. Только я, сам знаешь, не князь, и князем никогда не был.
— Знаю, Олег, знаю. Как ты? Как жизнь?
— Да так, помаленьку… Сам знаешь, войны, приключения… Все как всегда.
Вот женился десять лет назад. На ведьме. Живем душа в душу. Души в ней не чаю.
— Как же, как же, помню, была и в те времена у тебя одна большая любовь… Как ее звали… Ох, старость — не радость, подводит память уже… Лллл… Леля, что ли? Помню, тещенька у тебя была еще та…
— Леля, Леля, Соловей. Не притворяйся. Ничего ты не забыл.
— Не забыл, Олег. Это ты прав. И ты не забыл, наверно, как Лелька твоя чуть вдовой не стала? — улыбка постепенно сходила с уст Соловья, а в голосе его появлялось все больше и больше железа.
— Не забыл. Но не стала же, — все столь же беззаботно отвечал Олег.
— Повезло. Но ведь не всегда везет — ты ведь, Олег, не хочешь, чтоб твоя новая пассия раньше срока овдовела? Тосковала, грустила в одиночку…
— Ты, — усмехнулся Олег, — за Зинку Лобную не переживай. Эта грустить точно не будет, не удивлюсь, если она и тебя, и меня еще переживет!
— А тем не менее. Поосторожнее бы ты, князь…
— Соловей. Сам знаешь, не князь я. Что помог сыну старого боевого приятеля на ноги встать, так сказать, да о предках его в память о деде и прадеде позаботился — это да, было [12] . И не надо со мной своими отвлеченными замечаниями говорить. Не первый век знакомы. Говори сразу, что надо? Горыныч послал? На змия работаешь?
— Я, Олег, ни на кого, кроме себя, не работаю. Что до Горыныча — ну да, попросил помочь, с тобой разобраться… Только ведь я, сам знаешь, миром все люблю решать. Вот и хочу тебе предложение сделать.
— Делай, — пожал плечами Олег.
— А предложение простое — ты отсюда прочь уходишь. Немедленно. Один ли, со своими спутниками — нам это не важно. А мы тебя не трогаем. Отпускаем, только слово дай не возвращаться никогда. Честное вампирское. Заметь, даем назад, на родную Русь уйти. Стоит ведь еще Русь?
— Стоит, как ей не стоять! — усмехнулся вампир. — Что с Русью сделается? Все по-прежнему, между востоком и западом метается, путь свой ищет, князья теперь президентами назвались, а свары междоусобные как были, так и осталось. Ничего не ново, все было под луной.
— Соломон?
— А кто ж еще… С моей диктовки писал, между прочим. Я ему рассказывал за бокалом доброго вина, что было, а он писал. Только ты, Соловей, с темы не съезжай. Предлагаешь мне уйти? Я уйду. Тогда, когда захочу, туда, куда захочу. Отпустишь? Ну спасибо тебе, разбойник! Только, обрати внимание — ты меня еще как бы не поймал, чтоб отпускать. Так что твое предложение я, так и быть, проигнорирую, и даже обижаться на тебя не буду.
— Совсем ты не изменился, Олег, — покачал головой Соловей, — мнишь себя, как и прежде, бессмертным… Что же — твое право. Ты уж извини, не могу я в вашу с Горынычем схватку не вмешаться. Хотел бы в стороне остаться, да не могу, а коли идти сам не хочешь — что же, придется гнать… Ладно, князь, ты зла на меня не держи, сам знаешь, нет у меня обиды к тебе, просто не жить нам под одним небом. Не жить.
— Тебе виднее, Соловей, — усмехнулся вампир. — У тебя все?
— Пожалуй, да. Удачи тебе желать не буду, а до свидания скажу — свидеться нам еще придется…
— Ну бывай, Соловушка! Горынычу привет передавай, а то он что-то мне давно на глаза не попадался…
Темный князь Соловей, отдав Олегу символический прощальный поклон, развернулся и исчез средь степи, как будто и не было никогда.
— Ну че? — спросил Колян, когда вампир вернулся в машину. — Добазарился с ментом? Вижу, свалил? Свистеть не будет?
— Свалить-то свалил, да обещал вернуться. Причем не один…
— Менты только пустой базар и могут разводить, — уверенно успокоил Колян, — на понт берут, а чуть что — сами первыми валят!
— Этот не свалит, будет нас до последнего гнать! — уверенно заявил Олег.
Однако в голосе его не было страха или тревоги — вампир был абсолютно спокоен, и, заметивший это Всемир, поинтересовался:
— Олег, ужель не тревожит тебя сей новый, неведомый враг?
— Это Соловушка-то? Разбойник муромский? Неведомый? — Олег рассмеялся. — Всемир, да о таком враге только мечтать можно! Это просто сказка, а не враг. Самовлюбленный, самонадеянный, мнит себя великим мудрецом и интриганом, а на деле как был Соловушка-Дуб, так дубом и остался. Силой природа-матушка его не обделила, умениями чудными наградила, свистеть зычно может, а вот ума не досталось. Всемир, да теперь Горыныч и вовсе не страшен — если змей что умное и придумает, Соловей любую задумку так испоганит, что нам и вмешиваться не придется. Вот увидишь. Я ведь его специально отпустил, а не упустил, как Горыныча — с таким врагом дела иметь приятно! Мало того, что шут гороховый, попрыгать, удаль молодецкую показать, видите ли, захотелось. Так еще и вежливый, о Зинке моей, Лобной, беспокоится… Поехали, Толян!
