— Ну дает баба! — почти восхищенно согласился с ним Колян. — Слышь, так это че, она нас типа чуть не завалила? Слышь, Толян…
— Колян, — вместо ответа приказал Толян, — ща я приторможу, тут же хватай вампира и гони к ведьме! Врубил?
— Ну, типа того, — кивнул удивленный Колян. — Слышь, а как же ты…
— А я еще немного покатаюсь, — ухмыльнулся Толян.
Уточнять, что он добровольно решил отвлечь на себя внимание Черного Мага, Толян не стал, а то Колян тоже решил бы проявить благородство. В данном случае абсолютно излишнее — так что неразлучные богатыри расстались, и каждый занялся своим делом. Толян начал круги наматывать по деревне, «зомби» за ним бегать, Колян же благополучно добрался незамеченным до дома ведьмы и передал той дохлых вампиров и единорожий рог.
Дальнейшее уже было делом техники. В огромный котел ведьма вылила девственную кровь, высыпала горсть цветов папоротника, бросила золото, размельченный в специальном устройстве рог, пепел сожженных в печи вампиров и все это поставила на огонь. Затем стала перемешивать огромным деревянным черпаком, приговаривая различные заклинания, пока кроваво-бордовая жижа не начала пузыриться, рассеивая «приятный» аромат гнилой, протухшей рыбы, да такой, что даже стойкий ко всему Колян скривился и нос заткнул. Однако сама ведьма как будто этого и не чувствовала, лишь быстрее и быстрее вращая ковш. Бордовая жижа почернела, в воздухе над ней появились клубы зеленого дыма. Дым густел, утолщался, наслаивался, поверх светло-зеленой начинки вырос темно-зеленый слой, сквозь мутное облако уже невозможно было ничего разобрать, в комнате становилось темно и мрачно, люди невольно вжимались в стены. Наконец ведьма прокричала:
— Capere spiritus hostis! Ut spiritus in corpus vertere! Hac abierit!
(«Плени враждебный дух! пусть дух воплотится в тело! да будет так!»)
И зеленый туман взорвался, так, как могут взрываться только магические чародейства, китайские петарды и украинские склады с боеприпасами! Весь мир в один миг превратился в одну большую зеленую тучу, поглотившую всех и вся, когда же туча развеялась, вдруг оказалось, что ничего и не изменилось особо. Разве что котел опустел, даже от золотых цепей следа не осталось.
— Тантум ест. Я зробила все, що було в моїх силах, — проговорила усталая ведьма, и повалилась, хорошо хоть рядом философ Лупус Гнилозуб оказался, подхватил, не дал о пол удариться.
(«Вот и все. Я сделала все, что было в моих силах»)
— Так че, — поинтересовался Толян, — типа все? Типа это, того, всех этих, которые, замочили? Можно выходить?
— О, нет… — с сожалением признала ведьма, и, наконец, рассказала, что сделало ее колдовство…
На самом деле колдовство всего лишь дало тому незримому духу, который витал над Свободной Сечью и играл своими марионетками, тело. Не более, и не менее — вселило бесплотный дух в каменную статую гетмана Выбейглаза, и теперь уже его можно было победить простым, человеческим оружием. Например, подорвав динамитом…
— Э, не, так мы не договаривались, я туда не полезу! Там возле памятника баба сидит, злая, как Вован утром после пьянки, когда больше нормы своей бухнет, как рукой махнет, так сразу копыта откинешь, — начал было отнекиваться Колян, но бесполезно.
Рядом не было верного Толяна, который всегда мог настоять на своем, а Колян, хоть и старался держать марку, был человеком мягким, нежным, легко убеждаемым, даже когда на мокрое дело шел, конкурентов мочить, молился втихоря за их грешные души. Мысленно, не вслух. Так и сейчас, не смог Нюрке отказать, особенно когда Маричка Ромул на ухо нашептала, что она ему «подарит» на сеновале, когда он их всех от смерти верной спасет… Тут уж в Коляне проснулся зверь, и не хомячок какой-нибудь, а настоящий хищник, волк, самец! Прихватив с собой Любослава (на случай, если срочно смертник-шахид понадобится) и динамит, мелкими перебежками, не рискуя опять соваться в тайный ход, они начали пробираться к центральной площади.
Надо сказать, что до ведьмовства бабы Насти такой поход не увенчался бы успехом. Однако сейчас, когда злой дух был заключен в тело, марионетки-»зомби» стали намного пассивнее. То есть они по-прежнему, едва заметив Коляна с Любославом, бросались в их сторону, размахивая оружием, но так, постольку поскольку, передвигаясь маршрутом пьяной бабочки со скоростью трезвой черепахи. Угрозу они несли теперь только большими толпами, но таковых Колян старался избегать, и удавалось это ему до самого моста, на другой стороне которого посреди уже начертанной пентаграммы гордо возвышался каменный гетман, скрестив руки на груди и устремив взгляд к небесам.
Но до него еще попробуй доберись. Уже на мосту, перекрыв его своей массой, стояли добрых четыре десятка «зомбей», исполняя явный и недвусмысленный приказ — никого не пущать! Безоружный Колян и не думал на них идти, он в спешке из машины с собой ни автомат Калашникова, ни даже любимое охотничье ружье не прихватил, а если бы и прихватил — не рискнул бы его против такой толпы использовать. Вот будь тут пулемет Толяна, которым он некогда конных милиционеров в черных доспехах перестрелял…
Пулемета действительно не было. Зато показался сам Толян, вернее ведомый им внедорожник. Автомобиль, зелено-красного цвета (изначально цвета хаки, красные пятна были явно приобретением недавнего времени), петляя, мчался по улице, направляясь в сторону моста. Будь там вместо «зомби» обычные люди — разбежались бы кто куда, попрыгали бы в воду, отпрянули в стороны. Но одурманенные самозванным епископом Леонидом жители Свободной Сечи были фактически лишены свободы воли, потому и тупо стояли, ожидая своей неизбежной участи…
Дальнейшее лично Коляну напоминало кегельбан, едва ли не единственный вид спорта, который он признавал (охота не считается). Как шар сбивает кегли, «Вепрь», в последний момент развернувшийся боком, пролетел сквозь мост, разбросав «зомби» в разные стороны, причем даже почти никого не задавив, так, легко покалечив. И, прорвавшись на площадь, внедорожник рванул на одиноко стоящую Елену, попал под ее удар, отлетел в сторону, развернулся, опять пошел таранить…
Что именно задумал Толян — Колян не имел ни малейшего представления. Да его сейчас это и не волновало особо, кореш решил повеселиться, так не стоит ему мешать. Гораздо больше богатыря занимало то, что путь свободен, между ним и каменным гигантом больше никаких преград, кроме Черного Мага с ее помощниками, да и те так Толяном увлечены, что, быть может, его не сразу даже заметят…
Бросив Любослава в прибрежных кустах, Колян в один миг перемахнул по мосту на другую сторону реки, и, украдкой, стараясь не попадаться на глаза взбешенной Елене уже далеко не Прекрасной, мимо стен собора пресвятой Богородицы, мимо опустевшего постамента, прокрался к самому каменному Выбейглазу. Дальнейшее — дело техники, установить динамит и что есть мочи рвануть прочь, уже не думая о том, заметят тебя, или не заметят…
А зря.
О таких вещах всегда надо думать — Коляна заметили, и, пока Елена была занята Толяном, Центурион Августин и Марк Дандрагор бросились, подбадриваемые настоятелем Леонидом, на безоружного богатыря, собираясь изрубить его на мелкие кусочки. И им это почти удалось. Колян в последний момент увернулся от удара короткого римского меча, уклонился от изогнутой казацкой шашки, и, не удержав равновесие, упал. Только тут заметив, что каменный гетман очнулся и шагает в его сторону, с явным намерением раздавить…
— Держись, Колян! — донеслось со стороны.
