«Этими гопниками» были богатырь Всемир Древощит и волхв Любослав Жаровник собственной персоной, застывшие по стойке смирно, созерцая, как два «богатыря» с усердием истинных бабуинов вычесывают из шерсти на груди остатки вчерашнего обеда.
— Слышь, вампир! А эти гопники че хотят?
«Этими гопниками» были богатырь Всемир Древощит и волхв Любослав Жаровник собственной персоной, застывшие по стойке смирно, созерцая, как два «богатыря» с усердием истинных бабуинов вычесывают из шерсти на груди остатки вчерашнего обеда. Как они туда попали — для всех так и осталось загадкой, решить которую, увы, даже местные боги, наверно, не в силах.
— Ах да, позвольте представить. Колян, Толян — вы хотели козлов стрелять? Ну так вот, это Всемир и Любослав, они нам предложили устроить туристическое сафари по глухим местам с правом отстреливать всех козлов, которые по пути попадутся. Всемир, Любослав — это Колян и Толян, богатыри и герои, которые поведут нашего железного коня и возьмут на себя все тяготы дальнего странствия.
— Сафари? — попробовал на вкус незнакомое слово Колян. — Это круто! А че, в натуре всех? Всех-всех?
— Всех, — подтвердил Олег, — это специальный местный охотничий заповедник, тут козлов для отстрела разводят.
— Отпад! — согласился с корешом Толян. — А сколько мы им бабла забашлять должны?
— Это подарок от фирмы, — объяснил Олег, — мы у них юбилейные посетители, потому для нас разработали специальный, особый маршрут. Карта у меня уже есть, так что как будете готовы — выезжаем. Ах да… Тут у них с дизелем небольшие проблемы, но мы уже договорились с местным механиком, теперь ваш «Вепрь» на самогоне ездить будет, — пока Колян и Толян обрабатывали в голове эту новость, неспешно вращая шестеренками, Олег обратился к Всемиру. — Ну что? Набрали, что я просил?
— Набрали, Олег, — кивнул богатырь и выкатил вперед два боченка, каждый литров на двести, а то и все двести пятьдесят. — Это медовый хмель, — объяснил Древощит, указывая на первый бочонок, — а это из пшена…
— Че? Водяру в бак заливать? — наконец-то дошло до Коляна, и, не вынеся такого святотатства, бритый шкаф набросился с кулаками на самого Всемира. Богатырю не помогли ни латные доспехи, ни опыт сотен сражений. Колян одним ударом унизанными перстнями пальцами, сжатыми в два пудовых кулака, отправил Всемира в нокдаун, после чего, прижав к себе оба боченка, как любимую девушку прижимают, громогласно заявил. — Убью!
Впрочем, с ситуацией разобрались. С горем пополам Олегу удалось убедить Коляна с Толяном (тот думал немного медленнее, потому и уступил корешу право защищать запасы спирта), что браги этой сивушной хватит на всю честную компанию, и если все же частью не пожертвовать на машину, то и долгожданное сафари не состоится. Как корешам было ни прискорбно, они признали, что козлов им пострелять все же хочется несколько больше, чем просто напиться («это мы с дружбанами и так можем»). Так что, дождавшись местного мастера, сумевшего врезать в бочки краник со шлангом, добрая сотня литров медовухи была залита в пустой бак внедорожника. Толян по такому поводу даже пустил скупую мужскую слезу…
Но и на этом приготовления не закончились.
— Слышь, братаны, хавчика бы с собой прихватить! — уже почти перед самым отъездом вспомнил Колян, и приготовления начались по-новому.
Внедорожник «Вепрь», производства Харьковского Тракторного, индивидуальный заказ, оформленный по блату и прошедший вне официальных бумаг, представлял из себя воистину чудо украинского автомобилестроения. Созданный как противовес американскому Хаммеру, он унаследовал лучшее не только от советского танкостроения, а и от западных высоких технологий.
Созданный как противовес американскому Хаммеру, он унаследовал лучшее не только от советского танкостроения, а и от западных высоких технологий. Оснащенный по последнему слову техники, покрытый броней и с пуленепробиваемыми стеклами, с гидроизоляцией и возможностями амфибии, безразмерным багажником и кучей секретных отделений, где можно было скрыть как партию наркотиков, так и ПЗРК [2] «Игла». Автомобилисты знают, что даже в багажник крошечного горбатого или копейки можно запихнуть многое, что уж говорить о таком голиафе…
До вечера местный люд скреб по сусекам, снаряжая богатырский отряд в дорогу. Были срочно заколоты парочку кабанчиков, целое стадо гусей, выпечены огромные караваи, не говоря уж о десятках кадушек с маринованными и солеными огурцами — без закуси два бритых богатыря отправляться на сафари категорически отказались. Когда же багажник был забит, выяснилось, что о том, где хранить бочки с брагой, никто (кроме Олега) не подумал, но выгружать что-либо Толян категорически отказался, а Колян, проявив несвойственную для него изобретательность, предложил привязать бочки на крышу машины, что и было незамедлительно сделано.
Но и на этом приготовления не закончились, потому как Любослав со Всемиром заупрямились.
— Не положено в дальний путь идти, благословения богов не попросив! — завил Древощит, и пришлось всей честной богатырской компании отправляться к окраине деревни, где на небольшом холме было устроено языческое капище.
Идолов был полный комплект. Все боги, от Сварожича-Палящего, верховного бога, бога силы и чести, и до мелких родовых богов, которым, наверняка, за пределами Лесного и не поклонялся никто. А затем началось само вымаливание благословения…
— Слышь, Олег, — дергая за рукав вампира басистым шепотом спросил Колян, — а че он делает? В натуре, нафига чурбаны деревянные медом мазать?
— Это он крышуется, — объяснил Олег, — шишек местных просит, чтоб мы козлов, а не козлы нас постреляли!
— А, конкретные пацаны… — согласился Толян, — Мы тоже, когда стрелку забиваем, ментов подмазываем!
— Слышь, Олег, — продолжал допытываться Колян, — а гусю он нафига башку свернул?
— Колян, ты не въезжаешь! — не успел Олег рот открыть, как Толян и сам все успешно своему корешу объяснил, — Ты вспомни, когда мы на днепропетровских наезжали, че ментярам сделали? В ресторан их затащили, Вован еще речь толкал, а мы все утку с ананасами жрали!
— А, так у этих утки с ананасами нет, вот они гусю шею свернули! Отпад! Это типа, ща, народные традиции, да, Олег? Факлер!
— Типа того, — не стал спорить вампир.
Это действительно была народная традиция. Даждьбогу-щедрому уста медом помазать, дабы путь легким оказался. Триглаву чумному жертву принести, дабы тварной кровью он упился, а людскую не трогал в дальнем странствии. А Велесу-Хранителю, что у самого Перуна в свите приближенным ходит, слово мудрое молвить, дабы он, коли что, заступился. Великим богам, Сварожичу, Перуну и Свантовиту, ничего не полагалось — им потом, если успешным поход будет, жертвы принесут, у великих не пристало милости просить. Великие сильных любят, сильному они и сами помогут, а слабого и мольбы не спасут. Были и такие, которым вовсе не пристало мольбу воздавать — Мать-Сыра-Земля, что женой Ярило приходится, прошлое и будущее ведает. Попросишь у нее заступничества — и поможет, упокоит в себе навеки, похоронит в своей груди широкой. Стрибог морозный, что ветрам дедом приходится, слов чужих не слышит, его, как Триглава, жертвой не умилостивить, хмур серый, да чем другим горя больше — тем ему больше радости, такого бога лучше стороной обойти, недаром ему на всех идолах глаза закрывают.
Леля и Лада, дочь и мать, не мужские боги — за продолжения рода отвечают, не получить от них в пути помощи, они допреж других богов были, но сейчас ушло их время, лишь повитухи да роженицы перед родами им и молятся.
И это лишь малая часть пантеона — а ритуал надо было со всеми богами провести. Любослав писклявый так и носился от одного долбленого идола к другому, кого кровью окропив, кого медом, кому колосок уложив, кого обмыв водицей, а кого и водой живой, хмельной. Кому слово молвив, или жест, кому глаза закрыв, а кому и уши… Впрочем, жреца никто не торопил. Всемир вместе с ним молился, Толян с Коляном за аутентичным фольклорным представлением наблюдали, на такую экзотику любые туристы всегда как пчелы на мед летят, а Олег стоял задумчиво, молодость, небось, вспоминал…
