Я кивнула, плач и впрямь доносился оттуда.
— А может, не пойдем туда? — заволновался ирик.- Вдруг это страшная монстра заманивает нас в свою ловушку!
Я хмыкнула и вонзила когти в бочку, после чего с силой потянула ее на себя. Скрип отдираемых досок, жуткий грохот, и вот уже бочка врезается в соседнюю стену, падая на мостовую грудой обломков. Хм, опять переборщила.
А у стены, испуганно глядя на меня, сидела маленькая, встрепанная и сильно зареванная девочка.
— Ты монстра? — сурово спросил ирик, пытаясь выбраться из ворота моей куртки.
— Нет,- испуганно пискнула она.
— А чего тогда ревешь? — удивился ирик.
Девочка всхлипнула и затравленно на меня посмотрела. Я присела перед ней на корточки, чувствуя себя немного неуютно. Как запугивать взрослых людей, вытягивая из них информацию, я знала, но вот ласке не была обучена, а как с ней еще-то?
— Дайте мне, вы же ее только пугаете,- вылез вперед кот, бесцеремонно отпихнув меня в сторону.
— Та-ак,- протянул он, садясь напротив ребенка.- Говори, кто тебя обидел?
Девочка потянулась к нему и осторожно погладил по мокрой шерсти. Кот замурлыкал, мигом теряя всю свою грозность. Я хмыкнула. Кот вздрогнул и посерьезнел.
— Чего ревешь-то? — не выдержал ирик, все-таки вылезший ко мне на плечо и теперь постоянно чихающий. Как бы не заболел, нахмурилась я.
Ребенок же снова начал реветь, причем очень сильно, но сквозь сопли и слезы мы все же смогли узнать причину такого горя.
Оказывается, девочка была наполовину перевертышем. Жила она с родителями не здесь, а за городской чертой. Мать ее была из нелюди, но смогла прижиться в городе и даже найти себе мужа. Вот только если тебя люди терпят, это еще не значит, что ты сможешь с ними подружиться и общаться на равных.
Видимо, все случилось просто и обыденно: кто-то чего-то не понял, мать девочки начали подозревать в оборотничестве без соблюдения правил контроля. Потом кого-то зарезали или нашли мертвым, а вину свалили на несчастную. Люди — существа трусливые, но стадные. А стадо затопчет кого угодно, уже не ощущая ни страха, ни совести.
Короче говоря, их дом подожгли. Он и сейчас все еще полыхал. Что случилось с родителями, ребенок не знал. Мать успела выбросить ее в окно и велела бежать без оглядки. А сейчас и здесь, одна, она не знала, куда идти и что делать дальше.
Ирик уже перебрался на плечо девочки и неумело гладил ее лапкой по щеке. Малышка икнула от удивления и сграбастала ирика на руки.
— Какой хорошенький,- улыбнулась она.
Ирик ошарашенно пискнул, но она тут же затормошила и прижала к себе, уткнувшись носом в пушистое ухо. Ирик затих, недоверчиво нюхая ее локон.
— Ладно,- нахмурилась я, вставая,- показывай, где живешь.
Девочка не отреагировала. Я подняла ее на руки и двинулась в сторону, где серое ночное небо расцвечивали всполохи огня.
Успею? Вряд ли.
Прыжок, и вот я уже вновь на крыше. Девочка ойкает и замирает в руках, ирик неумело ее успокаивает, кот приземляется на все четыре рядом.
Еще прыжок. И вот уже под ногами мелькает соседняя крыша.
Еще прыжок, и еще, и еще…
Я затормозила лишь на крыше строения, соседствующего с горящим домом. Вокруг суетились люди. В центре толпы я увидела два распростертых на земле и почти до смерти забитых камнями тела. Люди бесновались, чуя свою безнаказанность. Мужчина своим телом закрывал женщину. На него страшно было смотреть. Долго он не протянет. В голову пришла запоздалая мысль: «А зачем это мне?» Я фыркнула и передала девочку коту. Ирик тут же выбрался из ее рук и перелетел ко мне на плечо.
— Уверена? — тихонько спросил он.
Я только зло оскалилась. Сейчас посмотрим, кто тут самый сильный и самый правый.
Прыжок — и я вихрем врезалась в толпу, сметая всех на своем пути. Грозно встала у распростертых тел и зарычала так, что даже у самых безумных затряслись колени. Ирик метнул две молнии. Послышались крики, запахло паленым. Ничего страшного, это всего лишь ожоги.
— Они мои,- прошипела я, разрезая воздух острым хвостом и выпуская все двадцать лезвий острейших когтей.
Народ отступил, но не ушел, угрюмо глядя на меня и явно соображая, как бы половчее прикончить. А табу на убийство никто не отменял…
— Бей ее, ребята! — крикнул кто-то, и в меня полетел первый булыжник.
Я поймала его в воздухе и метко послала назад. Послышался крик, и человек схватился за поврежденную руку. Лица остальных лишь сильнее озлобились. Неправильная тактика. На земле завозились раненые.
Плохо.
В меня направили еще шесть камней сразу. Три отбила, остальные вернула. Кто-то крикнул, что кого-то убили. Неправда, я лишь задела! Но люди поверили.
— Ирик, уходи.
— Нет,- запротестовал Зябус,- я с тобой.
— Мне они ничего не сделают, тебя могут задеть.
Я лихорадочно пыталась хоть что-то придумать. Если ранят Зябуса, я озверею и меня не остановят никакие запреты. Но Зябус упорно цеплялся за меня коготками. Вот ведь дурачок.
— А ну расступись!
Грозный окрик и содрогание почвы от приземления мощного крылатого тела мгновенно установили полную тишину перед пылающим домом. Рисе обнял меня, прикрыв крылом. Более медленно и спокойно сквозь толпу пробрался Илл, встал рядом и задумчиво осмотрелся по сторонам. Под глазом у него наливался синяк. Рисе, впрочем, тоже был слегка потрепан, хоть я это и не сразу разглядела. Я так поняла, что разговор душам состоялся.
— Кыш отсюда, пока по стене не размазал,- рявкнул оборотень, вздымая второе крыло и понижая голос так, что даже по мне прошлись табуном мурашки.
Илл как бы невзначай зажег на ладони внушительных размеров пульсар и картинно от него прикурил. Хм, не знала, что он курит.
Народ угрюмо посмотрел на мощную фигуру Рис-са, пульсар в руке Илла и… начал потихоньку расходиться. Когда бьют тебя, а не ты, веселье обрывается и начинается жизнь, которая очень конкретно вправляет мозги.
— Ты как? — ткнулся Рисе носом в мои волосы.
— Ужасно, просто ужасно! — немедленно сообщил ирик, жалобно глядя на Рисса огромными глазами.- Еще бы чуть-чуть…
Я усмехнулась и сняла с плеча это неугомонное чудо.
— Да ладно тебе,- остановила я сетования ирика и почесала ему пузо.
— Было весело.
— Я так испугался!
Я покосилась на Илла, который в это время осторожно лечил раны отцу и матери девочки.
— В следующий раз надо меня слушаться сразу, и если я говорю улетать…
— А они были такие страшные! — переживал ирик,- глаза горят! На губах пена! У меня прямо нервы чуть не в узел завязались! Понимаешь?
Я со вздохом перевела взгляд на встревоженного Зябуса.
— Яблоко поможет? Зябус задумался.
— Нет, надо мороженого, пирога с яблоками, винограда, немножко вина и… и еще…
Я против воли улыбнулась. Зябус был неподражаем в своем стремлении меня разжалобить и выпросить лакомства.
— Ладно, ладно, все будет.
Счастливый писк больного.
С крыши спрыгнул кот с девочкой, отчаянно вцепившейся в его шерсть. Она тут же слезла и с криками побежала к родителям. Я только покачала головой: не стоит так орать, тем более сейчас, вряд ли люди ушли далеко. Надо выбираться, и поскорее.
— Я позабочусь о них, — сжал мои плечи Рисе.- А вы с Иллом идите в таверну и выспитесь.
— А я? — тут же надулся ирик.
Но Рисе, не обратив на него внимания, пошел к семье, умудрился поднять всех и взлететь с явным перегрузом в ночное дождливое небо. Илл устало поплелся ко мне.
